— Ты издеваешься, негодяй! Яшма зеленой не бывает! А… в смысле… то есть?..
— Да, колечко с зеленой яшмой. — Плечи расправились, голос окреп.
Продавец внимательно всмотрелся в лицо посетителя, словно только что увидел.
— Ах да, прошу вас, уважаемые, пройти в мастерскую, думаю, там найдется что-то интересное.
Продавец запер дверь, через расположенный за прилавком узкий и темный коридор провел обоих посетителей в мастерскую без окон, зато ярко освещенную магическими светильниками. На расположенных у стен трех столах сосредоточенно работали молодые люди.
— А ну, молодежь, давайте-ка на улицу, можете пока пообедать. А мне надо с уважаемыми заказчиками пообщаться.
Вероятно, такая команда здесь звучала не впервые. Подмастерья, а это были именно они, умчались на улицу с видимым удовольствием.
Прежде чем начать разговор, ювелир запер за ними дверь.
— Итак, я вас слушаю.
— Нам надо передать послание. Могу я воспользоваться вашими услугами?
— Разумеется. У вас письмо?
— Нет. Только просьбу о срочной встрече с нашим общим знакомым. Готов выехать туда, куда он укажет. Это очень важно.
— Конечно, важно. — Ювелир понимающе улыбнулся. — Иначе бы вы сюда не пришли, и не морочили мне голову.
Женщина, как и положено, стояла молча, опустив взгляд в пол, а д,Оффуа улыбнулся в ответ.
— Извините, но пришлось. Есть подозрение, что за нами следят. Не волнуйтесь! — Он поднял ладонь. — Подобные скандалы я устроил уже в десятке ювелирных лавок, и, выйдя от вас, доведу до белого каления еще десяток ваших коллег.
— Это разумно, но больше прошу без приглашения здесь не появляться. Я найду, как передать ответ. Вы где остановились? Ах, у старого Амина, рядом с новым дворцом⁈ Отлично, но сюда без приглашения больше не приходите. Я сам найду возможность передать ответ. К сожалению, не раньше, чем через две недели, сами понимаете.
И когда посетители уходили, буквально в спину крикнул:
— Вы у аль-Саада уже побывали? Это отсюда направо, в двух кварталах? Были? Жалко, однако. Но еще раз зайдете? Пожалуйста, ну ради меня. Очень уж человек мерзкий, конкурент, это ж понимать надо.
Две недели — это немного. Если занят делом. Любым, включая отдых на море с непременными прогулками на яхте. Но откуда яхта у этого молодого господина? Не беден, да, снял недешевые комнаты себе и слугам, но и не богач, купающийся в роскоши. Да что там, всего одна жена, о чем здесь говорить. Мужчина зарабатывать должен, семью обеспечивать, потому что бездельников никто не уважает в славном Тунисе.
Как?
Да было бы желание! Хотя и не все так просто. К купцам, например, на приличную должность не устроишься, туда только своих берут, тех, кого с мальчишеских лет проверили и перепроверили, в чьей преданности нет никаких сомнений.
Писарем в казенную контору какую? Ну, туда можно, но тут уж на молочные реки и кисельные берега рассчитывать не приходится. Поработай, покажи себя, угоди начальству, тогда, конечно, бакшиш никто не отменял. Но только если повезет, и жадный начальник не замкнет на себя весь поток взяток.
В армию? Вообще не вариант — семейному человеку, да еще без связей, карьеры не сделать, будешь тянуть лямку до конца и безо всяких перспектив. Стража? Тот же самый случай.
А жена кушать хочет, одеваться так, чтобы соседки обзавидовались.
В общем, неработающий человек соседям в глаза бросается, потому что раздражает.
Но у аль-Малуфа таких проблем не возникло. Этот достойный господин сразу занялся правильным делом — стал торговать. Как уж в самом сердце Атласских гор молодой человек смог найти востребованные в Тунисе товары, как умудрился обзавестись нужными связями, соседям оставалось только догадываться.
Но ни в коем случае не пытаться узнать. Первое правило серьезного человека — не рассказывать никому и никогда об источниках денег.
Например, о том, что те же кочевники, бывает, немало всего ценного честным разбоем добывают, так что-ж теперь, добро в землю закапывать, или в пещере прятать, волшебным словом запертой? Чтобы нашелся какой удачливый раздолбай, да и выкрал все подчистую?
Да ни за что на свете! Работать должно награбленное, доход приносить. Вот и нанимают люди лихие людей оборотистых, знающих, чем аверс от реверса отличается.
Таким дельцом аль-Малуф, разумеется, не представлялся, но сделал все возможное, чтобы именно так о нем и подумали. В самом деле, приехал с караваном, куда-то уходил, наверняка на переговоры с оптовиками, после чего тот же караван загрузился оружием, дорогими тканями и прочим товаром, ценящимся у кочевников, и отбыл себе куда-то вглубь пустыни.