Чисто? Да, чисто. Точно чисто. Можно сворачивать на нужную улицу. Узкую, кривую, одну из сотен в этом душном городе.
Прежде сюда не заходил. Лишь отмечал в памяти поворот и шел дальше, ни на мгновение не сбавляя шаг. И вот сейчас… Где нужный дом? Демоны, да они же неотличимы друг от друга! И что теперь? Спросить прохожих? О чем? Где проживает мужчина, у которого голубоглазая и светловолосая жена?
Можно заранее поклясться, что она ото всех прятала волосы, благо, хиджаб их скрывает надежно. Но глаза! Ни чадра, ни никаб их не скроют, а не заметить их невозможно! Тем более здесь, среди моря глаз карих. Значит — паранджа. Обычная на Востоке, но редкая именно здесь, в Тунисе.
Спрашивать об этом соседей все равно нельзя, как посмеет правоверный интересоваться женой, а не ее мужем. Но можно внимательно смотреть вокруг, не может быть, чтобы его не ждали…
Есть!
Открылась калитка и какая-то женщина, укутанная в душную голубую паранджу, открыла калитку и вымела на улицу мусор, тут же раскидав его подальше от невысокого, выбеленного известью глиняного забора. Она?
Д,Оффуа степенно продолжил путь, а когда поравнялся с женщиной, услышал шепот:
— Заходите в дом.
Но как зайти? Просто так? Чай, не Европа. Это сейчас прохожие не обращают на них внимания, но, если мужчина войдет в дом, когда там нет хозяина, не просто запомнят, а еще не меньше месяца будут обсуждать недостойное поведение хозяйки.
— Малик, Малик, у нас гость дорогой!
Уф-ф, теперь — порядок.
Из дома вышел Бен Фарук. Разве он Малик? Хотя кто знает, кем он тут назвался.
Раскинул руки, бросился навстречу, обнял, как родного сына.
— Друг мой, как я рад вас видеть! Прошу в дом, заходите, будем ароматный чай пить, вкусный плов кушать!
Но имени гостя благоразумно не назвал.
Уже в доме де ла Сьота с видимым удовольствием стянула с себя паранджу и от души чертыхнулась на чистом галльском языке.
— Виконт, когда вы, наконец, сделаете свое дело? В Париж хочу, сил моих нет таскать этот мешок, да еще в такую жару!
Пришлось развести руками.
— Сам не знаю, друзья мои, но месяц на подготовку у нас есть, это точно. Так не будем терять время даром. Вы нашли путь?
Бен Фарук кивнул.
— Так пошли немедля! Ну же, вперед. Где спуск в подземелье?
— Немедленно не получится. — Де ла Сьота улыбнулась. — Вы собираетесь бродить по подземелью вот в этом? Измажетесь, как трубочист. Уверены, что потом к вам не возникнет вопросов? И еще. Там, внизу, полно комаров. Так что придется крепко натереться специальной мазью, чтобы лицо не превратилось в распухший пирог.
— Фарук, но мы уже бывали в тех пещерах. Я не запомнил ни грязи, ни комаров. Сухо было!
— Да, но сейчас мы пойдем в другую сторону, так что Дениз права, надо подготовиться.
Выйти смогли только через час. Из прежней одежды на д,Оффуа остались лишь сапоги. Штаны и куртка из плотной ткани обещали защиту от гнуса, но гарантировали духоту и ручьи пота. Впрочем, спутники были одеты также, и спорить не имело никакого смысла. Им виднее.
Лицо и руки защищал слой довольно приятно пахнущей мази, голова и шея укрыты платками наподобие хиджабов — недостойно мужчины, но злобные комариные насмешки можно и проигнорировать.
Факелы зажжены, вперед!
Входом в подземелье оказался люк, проделанный прямо в полу. Откуда Бен Фарук узнал, что именно в этом доме есть именно такой люк, д,Оффуа предпочел не интересоваться. Но не позавидовал прежним хозяевам: его самого учили не церемониться в выборе средств убеждения для получения необходимого результата. Вряд ли и в этот раз кто-то проявил милосердие.
Подземелье. Ходы, прорытые когда-то первыми последователями Всевышнего, только-только начинавшими проповедовать Его слово. Здесь прятались от языческих правителей, здесь приобщали к истинной вере новорожденных, здесь молились и хоронили по священному обряду ушедших на небеса братьев и сестер.
И здесь же готовилось восстание, покончившее с язычеством, открывшее прекрасную и великую эпоху торжества учения Пророка.
После победы было принято решение уничтожить подземелье, чтобы никто не смог повторить проделанное однажды. И его вроде бы выполнили. Но даже крепкие в вере люди остаются людьми. Сделать поменьше, заработать побольше — кто из нас мыслит иначе? Какие-то проходы уничтожили, показали проверяющим завалы, получили плату, каждый соответственно своей должности. Естественно, больше всех — проверяющие. На этом все и успокоилось.