Со мной.
— Пока не знаю, — смело соврала я. — Но думаю, скоро многое прояснится.
Демон рассмеялся, легко и беззаботно.
— Весело? — мне стало чуточку обидно.
— Есть такое, — продолжая посмеиваться, ответил Инсар. — Тай был прав, ты сумасбродная, своенравная и себе на уме. А еще ты слишком часто ломишься напролом там, где этого не нужно делать.
— Какие глубокие умозаключения, — съехидничала я… не зная, что это вызовет резкую перемену не только в настроении парня, но и в поведении.
Схватив за локоть, он дернул меня назад. Не ожидая ничего подобного, я вскрикнула и, не успев среагировать, практически влетела в него всем телом, что Инсара абсолютно не смутило. Он даже не шелохнулся, будто я весила меньше пушинки, лишь ухватил за второй локоть, не отпуская первый, и, неотрывно глядя в мои глаза, проговорил с порочной улыбкой:
— Есть правило, которое тебе следует выучить наизусть — порой лучше сдаться, чем продолжать бесполезную борьбу. Потому что это лишь продлит страдание.
У меня мороз пошел по коже, но я все же смогла ему ответить честностью на честность:
— Перестань. И другим передай, чтобы прекратили.
— Прекратили — что? — неотрывно глядя в моё лицо, Инсар потянулся к моим волосам. Прикоснулся, легко пропустив прядь сквозь пальцы. После заправил за ухо, мимолетно погладив мочку уха и с ласковым упреком спросил: — Ты чего там себе нафантазировать успела, а?
Я дернулась в сторону, но остановила сама себя. Это разговор нужно было закончить.
— Пытаться меня очаровать. Я понимаю, зачем вы это делаете. Но смысла в вашей затее минимум, — говорить стало больнее. Пришлось приложить все усилия, чтобы не выдать свои истинные чувства. Не дать сердцу затмить разум. — Я никуда не сбегу, потому что бежать мне некуда. И вам помогу. Потому что обещала.
— Что? — на лице демона отразилось искреннее замешательство. Он отстранился. — Ты решила, что…
— С Сатусом изначально всё было понятно, — не стала дослушивать я. — У нас с самого начала общение не сложилось, и он взялся отрабатывать на мне весь арсенал своих приемов. Думаю, в конце планировалось либо большое издевательство с моим прилюдным унижением, либо разбитое сердце. Моё, конечно. Но когда к этой игре подключились и остальные, это начало существенно напрягать. Если вы перестанете, то когда-нибудь мы даже станем друзьями. Ну, или хотя бы сможем попытаться.
— Друзьями? — улыбка демона стала походить на звериный оскал, а в глазах заплясали черти с бубнами. — Ты уверена в том, что хочешь быть моим другом, Мира?
Он словно бы не верил в то, что слышал. Не верил в то, что видел. Не верил в то, что говорил. Каким-то непостижимым образом мне удалось потрясти Инсара до глубины души… заставив задуматься на чем-то, что ранее совершенно не приходило ему в голову.
— Ну, — я покусала губу, собираясь с мыслями, которых было немного, да и те юркие, как блохи. — Это никогда не было моей целью, но, думаю, подружиться было бы неплохим вариантом. Дружба — отличное подспорье для взаимовыгодного сотрудничества, тебе так не кажется?
Я вопросительно вскинула на него голову.
— Нет, — отрезал демон, скрипнув зубами. К своему изумлению я увидела, как на его коже начали проступать розоватые узоры, похожие на тонкие рубцы. Будто кто-то водил невидимым пером вокруг лица Инсара, вычерчивая изящные линии светящейся розоватой краской.
— А что… что с твоим… лицом?! — зрелище было завораживающим и почти красивым, если бы красотой можно было назвать то, от чего кожа превращалась в гусиную, усеиваясь пупырышками.
Демон метнул в меня сердитый взгляд и чуть рассеянно прикоснулся к собственной щеке, словно проверяя.
— Ты это видишь? — нахмурился он, изучая меня с некоторой долей настороженности.
Я кивнула, прижав ладонь к губам. Рот открыть не решилась, побоявшись, что оглашу всю округу перестуком своих зубов.
— Странно… Так не должно быть. А тогда, в библиотеке тоже видела? Видела такие же только красные линии на лице Сатуса? — неожиданно спросил демон.
Я дергано, подобно тряпичным актерам в кукольном театре, помотала головой в отрицательном жесте.
И все же решилась разлепить пересохшие губы.
— А что это з-значит?
— Когда мы, демоны, переходим в боевую форму, у нас появляется рисунок на лице. Это что-то вроде предвестия, промежуточного этапа к полному переходу. Если ты когда-нибудь увидишь такой рисунок на лице любого из нас, то лучше беги.
— За-зачем? — икнула я.
— Чтобы выжить, мышка, — с пугающей надменностью хмыкнул Инсар, изогнув полные, алые, как спелая вишня, губы в искушенной улыбке.
Звон прощального колокола отчетливо послышался в его ничем не прикрытой угрозе. Я вспомнила, что рядом со мной сейчас тот, кто способен переломить слона пополам одним движением руки. И пусть Инсар большую часть времени дурачился и улыбался, это не делало его менее смертоносным. Вполне возможно, что также, улыбаясь и источая сексуальное обаяние, он убьет меня. Здесь же, на этом болоте. А потом вымоется, сменит испачканный наряд на то, что положено носить Великим Герцогам в великой империи и отправится дальше, щедро раздавать ослепляющие улыбки направо и налево.
Сделав испуганный шаг назад, я наступила на корягу, которая, жалобно хрустнув, проломилась под моим весом.
Упасть я не успела, хотя вероятность вновь погрузиться лицом в грязь была велика. Рука демона вцепилась в шею, вынудив выпрямиться из полусогнутого и падающего на спину состояния, правда, помощь едва обернулась тем, что меня почти не придушили.
— Убери руку! — потребовала я, вырываясь из хватки Инсара, но, скорее потому, что он сам решил меня отпустить. — И что у вас, демонов, за привычка такая — то хватаете за шею, то бьете! Чем вам всем моя шея-то не угодила!?
Инсар склонил голову к плечу, наблюдая за моим возмущением. Я видела себя в отражении его глаз — он считал меня настолько глупой, что эта глупость его почти умиляла.
— Шея — это одно из самых уязвимых мест, — проговорил Инсар. Привычная улыбка потухла, как тухнет свеча, чей тонкий фитилек догорел до конца, утонув в лужице топленого воска. И из-за маски легкомысленного весельчака выглянул зверь. — В бою, если удалось добраться до шеи противника, то считай, что ты победил. Удар в эту область практически всегда смертоносный. У многих воинов бить по самым незащищенным местам превращается в некую разновидность рефлекса. А что касается женщин… Шея женщины для нас, как для мужчин, которыми мы являемся в первую очередь, имеет особое значение. Шею своей избранницы демон украшает символом принадлежности ему в день супружеского обряда. Но и без него это место так привлекательно само по себе, — его голос упал до таинственного шепота, а пальцы едва заметно, отчего этот жест показался еще интимнее и откровеннее, прикоснулись к моему подбородку и прочертили почти невесомую линию вдоль челюсти к шее и ниже, к ключице, описав по кругу ямочку у основания горла. Я стояла ни жива, ни мертва — Нежные очертания, беззащитные артерии, тонкая кожа, а под ней — источник жизни, пульс той, которая дороже жизни собственной. Любовь, Мира, на самом деле, мало, чем отличается от войны. То же сражение, просто на другом поле. И цель — не убить противника, а покорить его. Но иногда… тот, кто покоряет превращается в покоряемого. А потом и в покоренного. Не самое приятное ощущение. Знаешь, каково это — оказаться у ног той, которую сам собирался поставить на колени? Особенно для того, кто привык ломать все, что не нравится, и легко забирать себе то, что хочется? Одним взглядом, одним жестом. Хотя, откуда тебе знать? Ты же не видишь даже того, что находится у тебя перед носом. Возможно, ты просто еще слишком маленькая. Но я скажу это только один раз и повторять больше не буду, — он рывком склонился ко мне и проговорил, выдохнув в губы: — Не дразни. И не играй. Ни с одним из нас. Плохо кончится. Поверь. Очень плохо. Потом жалеть станешь, да поздно будет.