— Дает! И никакой закон мне не указ. Надо будет, я перепишу закон!
— Только если победишь в Битве, — зловеще прищурился Кан, делая короткое, но уверенное движение в сторону принца.
Последнего это не испугало, но язвительная насмешливая улыбка перестала гулять по бледному лицу.
— Не забывай, — вновь демонстрируя свойственную ему властность, а вернее, даже властолюбие, которое обрамляло его личность подобно ореолу, выразительно произнес Кан. Когда мы только познакомились, этот ореол сиял ярче солнца, а потом я просто перестала обращать на него внимание. Сейчас же я вновь вспомнила, каким он умел быть, когда хотел. — Я тоже наследник престола. Я уступал тебе раньше только потому, что меня не интересовала Аттера. Были планы масштабнее. Но теперь появилось кое-что… за что хочется побороться.
— Я могу обойти тебя, а могу переступить, — предупредил Сатус. — Но клянусь, если ты начнешь эту схватку, я её закончу.
Кто первым нанес удар я не увидела. Просто в какой-то момент оба парня одновременно сорвались с места и столкнулись, как сталкиваются два мощных циклона.
Когда подобное происходит в природе они либо разрушают друг друга, либо объединяют свою мощь, чтобы стать еще опаснее.
Они были сильными, чрезвычайно сильными и что-то мне подсказывало, что боролись даже не вполсилы, а на четверть, скорее всего, чтобы не привлечь лишнего внимания к своей стычке. А еще они были быстрыми, они перемещались быстрее, чем я успевала следить за ними глазами, стоя в сторонке и царапая саму себя ногтями.
Они знали друг друга наизусть. Знали сильные и слабые стороны друг друга. Знали уязвимости и преимущества. Когда один замахивался, другой отклонялся. Когда Сатус совершал рывок, Кан легко уходил с траектории его движения. Они оба будто танцевали танец под только им слышимую музыку.
Но в какой-то момент преимущество оказалось на стороне одного из них. И другой, воспользовавшись моментом, решил нанести сокрушительный удар — то ли магией, то ли каким-то особенным демонским приемом.
Не знаю, был ли он на самом деле сокрушительным, или мне просто так показалось, потому что когда не можешь дышать и перед глазами лишь мельтешение смазанных полос, многое кажется не тем, что есть. Потому что под удар попала именно я.
Что-то круглое и тяжелое, похожее на шар для боулинга, с размаху ударило в живот, угодив прямехонько в солнечное сплетение. Меня подбросило, ноги оторвались от пола, а после спиной я ощутила столкновение со стеной, по которой сползла, рухнув вниз, лицом в пол. А сверху посыпалось еще что-то, возможно, я и шар проломили каменную кладку.
Я не потеряла сознание, а очень хотелось.
Перед глазами возникло лицо Сатуса. И то ли в моей голове что-то искривилось, то ли что-то произошло с самим демоном, но я никогда не видела, чтобы кто-то так стремительно бледнел.
Тай и Кан, позабыв о ссоре, бросились приводить меня в чувство. Но лучше бы они этого не делали, потому что в процессе все равно ругались.
— Куда ты её потащил? — зарычал разъяренный до крайности Кан, когда прину аккуратно перевернул меня на спину, а после его руки скользнули под шею и поясницу, подняв. — Ей нужен целитель! У тебя во дворце целый штат магов, вызови кого-нибудь!
— Нет, — отрезал Сатус, прижав меня к своей груди так, что я щекой почувствовала сильные удары его сердца. — Я не подпущу к ней никого. И тебя тоже, так что, стой в стороне.
— Смотри, как бы я тебя постоять не отправил, — прохрипел Кан.
Руки, удерживавшие меня на краткий миг сжались, подобно стальным прутам, но сразу же стали мягче, человечнее, стоило только слабому стону сорваться с покусанных губ.
Меня легко опустили на что-то мягкое и я, хоть и ударилась головой, но быстро сообразила, что это было — те самые подушки, на которых Сатус развлекался с девушками, чей оголенный вид не оставлял простора для фантазии.
Сразу затошнило. И появилось неконтролируемое желание убраться отсюда подальше, даже, если придется ползти ползком. Что угодно лишь бы перед глазами снова и снова не возникала картина обнаженных демониц в объятиях черноглазого принца…
— Не дергайся! — приказал мне Сатус, возвращая на место после слабой попытки отодвинуться в сторону. Ловкие пальцы быстро ощупали затылок, коснулись подбородка, спустились ниже по предплечьям. После широкие ладони легли на живот, и я вновь не выдержала, попытавшись избежать его касаний, которые заставляли мышцы глубоко внутри сжиматься и разжиматься.
Полная уязвимость.
Доверие, абсолютное и беспрекословное, через страх и желание убежать. Вот чего от меня добивался демон.
Глава 39
— Я, конечно, знал, что ты готов на все, но не думал, что так далеко зайдешь! — с рычанием рявкнул Кан.
Приподняв тяжелые веки я сквозь падающую от ресниц тень увидела стоящего над нами Кана. Застыв за спиной присевшего на колени рядом со мной Сатуса, его лицо удерживало выражение с трудом контролируемой свирепости, а в глубине глаз плескалось что-то такое, отчего не только волосы могли поседеть, но и уши отвалиться. Но Сатусу все было ни по чем. Его интересовали исключительно мои бедра, до которых он к этому моменту добрался.
— Нет, — начала слабо сопротивляться я.
— Кости целы, внутренние органы тоже, — не обращая внимания ни на меня, ни на друга, сообщил демон, сосредоточенный на исследовании моего тела. Напоследок он ощупал колени, щиколотки и даже ступни, покрытые успевшей взяться коркой крови.
Наконец, он меня отпустил.
— Вот, — подняв с пола оставленный бокал, из которого совсем недавно пил сам, демон поднес его к моим губам и повелел: — Выпей.
Перед моим ртом в прозрачном затейливом фужере заплескалась густое вино цвета рубина, в нос ударил аромат брусники, такой резкий, что сознание моментально прояснилось, а перед глазами посветлело.
Заподозрив неладное, я попыталась увернуться. Но Сатус, потеряв терпение, на которое никогда не был щедр, склонился надо мной, ухватил за лицо, надавил на щеки, заставляя разжать челюсти и вылил на язык все до последней капли. Мы так делали со своим котом, когда надо было дать лекарство.
Я сдавленно закашлялась, отпрянув. Во рту стало так сладко, что скулы свело.
— Тай! — гаркнул Кан, но помешать не пытался.
— Я в своем праве!
— Значит, и я в своем, — со злорадным предвкушением и незначительной симпатией скрестил Кан руки.
Сатус застыл, как умели застывать лишь демоны, будто бы обращаясь в двухмерную картинку. Показалось, что он — нарисованный герой комикса, по жестокой случайности сошедший в реальный мир.
— Мы оба знаем, что нет, — загадочно растянул губы в злой усмешке Кан, сверкая такими же злыми глазами. — В ней ничего не изменилось.
— Откуда знаешь? — глянул на друга Сатус, ниже опустив голову, отчего на его лицо упала тень, частично скрывая.
— Я бы почувствовал, — уверенно заявил Кан.
Эти двое будто общались на каком-то своем тайном языке, а мне же оставалось быть лишь пассивным наблюдателем.
— Не смей, — почти дружелюбно предупредил Сатус, но лицо его, частично скованной загустевшей тенью, казалось не просто зловещим, а жутким. Я едва удержалась, чтобы не передернуть плечами. — Ты своей шанс упустил, и знаешь об этом. И не тебе мне напоминать о наших правилах, ты сам сделал тоже самое, помнишь? С…
— Хватит! — оборвал его Кан.
Принц выдохнул, чуть прикрывая глаза.
— Кому, как не тебе понять меня, Ферай.
— Мог бы и поосторожнее, — чуть спокойнее продолжил Кан, но упрек и противоборство никуда не делись.
— Ты тоже… мог бы. Но не захотел, верно? — криво Сатус усмехнулся. Мне. Прикоснулся к волосам, пропуская прядь сквозь пальцы. — Больше не болит?
Я так и не смогла разобрать, спрашивал он или утверждал, но на всякий случай скоренько прислушивалась к собственным весьма непривычным ощущениям.
Боли действительно больше не было. Её прогнало тепло, зародившееся в груди и медленно распространившееся по всему телу чувственными приливами, от которых начало покалывать кончики пальцев.