– Спартанцы? – удивленно произнес он. – Так это правда, что ваш флот приплыл к нашем берегам. Но что же привело вас сюда?
– Кровь предков – не вода, брат, – ответил Аристодем. – Мы помним наше родство. Мы пришли, чтобы спасти тех, кто еще жив.
Элиэзер кивнул:
– Есть тайный ход из Храма, ведущий к морю. Судя по всему, он кончается недалеко от места вашей высадки. Мы могли бы вывести женщин, детей, стариков.
Но тут из угла приблизился один из раненых воинов, по имени Схария, его лицо было бледным от страха, язык едва повиновался.
– Нет! Не ходите туда! Римляне… они знают об этом ходе. Я… я рассказал им. Я... сделал это, когда меня ранили в бою. Только это спасло мне жизнь.
Неожиданное решение
Измена Схарии словно ледяная стрела пронзило сердца защитников. Гнев и отчаяние смешались в их глазах.
– Подлый изменник! – прорычал Элиэзер, бросаясь на Схарию.
Но Аристодем остановил его жестом.
– Сейчас не время для распрей. Что ты сказал римлянам, предатель?
– Я… я сказал о ходе, – запинаясь, пробормотал Схария. – Но я не знаю, куда он ведет. Только начало… внизу, под Храмом.
Аристодем быстро оценил ситуацию. Римляне бросят все силы на штурм этого входа, надеясь перехватить бегущих.
– Тогда мы встретим их там, – твердо заявил он. – Как наши прадеды при Фермопилах! Мы станем узким проходом, через который не пройдет враг. Дадим нашим братьям время уйти. Спартанцы будут держать этот проход до последнего вздоха. А вы не теряйте времени, отправляйте через вход всех, кого надо спасти. Наши корабли ждут их!
Часть III: Щит Иерусалима
Несокрушимая стена
В полуразрушенном дворе Храма спартанцы и оставшиеся в живых еврейские воины сомкнули ряды. За их спинами, вереница беженцев уже тянулась к проходу, в конце которого их ждало спасение.
Спартанцы выстроились в плотную фалангу, их круглые бронзовые щиты образовали непробиваемую стену, ощетинившуюся копьями. Каждый воин стоял плечом к плечу с товарищем, готовый умереть, но не отступить.
Спартанцы запели Пеан. Ему вторили молитвы еврейских воинов. Дети двух народов, верящие в общих предков, объединенные общей бедой и готовностью к самопожертвованию, приготовились к последнему бою.
Аристодем встал в первом ряду, его копье угрожающе смотрело вперед, а на левой руке блестел родовой щит, врученный Горго.
Бой
Первая волна римских легионеров обрушилась на эту живую стену. Засверкали мечи, застучали копья о броню. Спартанская фаланга оставалась непоколебимой, словно скала, о которую разбивается морской прибой. "Эй-ла!" – гремел боевой клич, когда их длинные копья вонзились в тела врагов, не давая им приблизиться.
Ему вторил боевой клич евреев: "Маккаби!". Еврейские воины сражались в промежутках между спартанцами, их мечи рубили с отчаянной яростью.
Атаки римлян накатывались одна за другой, но спартанская стойкость и еврейское мужество раз за разом разбивали их натиск. Аристодем сражался в первых рядах, его копье обагрялось кровью врагов, а щит принимал на себя удары римских мечей. Рядом с ним Иешуа вдохновлял своих товарищей.
Измена
Отчаянное сопротивление спартанских и еврейских воинов, казалось, уже остановили натиск врага. Легионеры перестали атаковать и построились цепью перед рядами защитников прохода.
Однако выяснилось, что изменник Схария сделал ещё одно чёрное дело. Боясь ответственности за первое предательство, он решился на второе. В суматохе, когда о нем на время забыли, он перебежал к врагу. Тайными тропами он провел римский отряд в тыл защитникам. Внезапный появление легионеров сзади посеяло тревогу. "Окружены!" – пронесся крик ужаса.
Смерть, но не поражение
Сам Тит, наблюдавший за боем с возвышения, приказал глашатаю передать последнее предложение.
– Сдавайтесь! Римская империя дарует вам жизнь!
Аристодем, чье тело было изранено, но дух оставался непоколебим, выплюнул кровь и проревел: