– Словно сестра, – поспешно ответила я, быть может, с излишней горячностью.
– Это исключено. Наверняка, тебе показалось. В нашем роду есть только одна женщина подходящего возраста, но она очень далеко отсюда. Бесспорно, ты прекрасна, дитя, но не можешь принадлежать к нашей семье.
Я задумалась. Как же ей всё объяснить? Да и стоит ли это делать?
– Вы можете посчитать меня сумасшедшей. Или, хуже того, ведьмой. И даже отдать инквизиторам, – решительно сказала я. – Только вот мне трудно найти объяснение некоторым своим способностям. Бабушка уверена, что это от матери.
Взгляд женщины стал внимательным, она коснулась моей руки в успокаивающем жесте.
– Тут нет инквизиции, – с улыбкой ответила она. – Но обещаю, даже если появится, я не отдам тебя жрецам, какое бы безумное откровение ты мне не поведала.
Она сомневалась, она не верила мне. Однако я не теряла решимости убедить её и получить ответы.
– Все люди для меня словно открытая книга, я могу читать их мысли и лишь недавно научилась закрываться от них, – быстро заговорила я и, нерешительно добавила: – Но вас я не слышу.
Глаза незнакомки расширились от удивления, на её лице отразился подлинный интерес.
– Но как так вышло, ты совсем ничего не знаешь о своей семье? Что ты помнишь? Где вы жили?
Я рассказала о нашей с Люсией жизни в Италийском государстве, о своих странных видениях, которые вынудили нас покинуть ставшее родным место, когда бабушка поверила, что мои сны могут оказаться вещими и нам угрожает опасность. Поведала ей о таинственных пещерах, где увидела комнату матери, и о встрече с Паоло, который знал таких, как она.
Незнакомка спокойно слушала мой рассказ, пока речь не зашла о страннике из снов.
– Пауло? – спросила она и, мне показалось, что в её голосе послышалось волнение. – Вы помолвлены?
Это предположение смутило меня.
– Нет, – поспешила ответить я. – У него есть возлюбленная. Это Пауло показал мне пещеры. Увы, мы там никого не застали.
Имея способность заглядывать в чужую душу, трудно понимать чувства «закрытых» людей, поэтому я не была ни в чем уверена. Показалось, что моя спутница вздохнула с облегчением. Хотела было спросить, не знакома ли она с Паоло, но женщина не позволила мне этого сделать.
– Ты рассказала, что к тебе приходила гостья и подарила какую-то вещь? Можешь показать её?
Почти забытая боль от потери вновь дала о себе знать.
– Я потеряла её, – с трудом выдавила я. Но всё же собралась с силами: – В тот день, когда мы ходили в пещеры или когда собирались уезжать? Не знаю. Только на пути к Барлетто заметила пропажу кулона, – выпалив всё на одном дыхании, я с примесью радости и разочарования заметила, что мы уже подошли к дому.
– Опиши его, – попросила незнакомка.
Я остановилась.
– Это был кулон на золотой цепочке. Прозрачный камень в форме капли, а вокруг – мелкие, темно-зелёные. В центре был высечен какой-то знак.
– Такой? – спросила незнакомка, доставая из-под одежды цепочку, на которой висел кулон, один к одному похожий на мой.
Рука невольно потянулась к сверкающей в свете уличных фонарей капле.
– Да, – выдохнула я.
Лицо незнакомки стало задумчивым.
– Ты дала мне немало поводов для размышлений. Но нам пора прощаться. Наверное, тебя уже заждались и волнуются, – она, казалось, колебалась прежде, чем задать вопрос: – Но прежде чем уйти, позволь спросить, куда вы направляетесь?
– В место из памяти Пауло, – ответила я, не скрывая своего разочарования. Я так и не получила ответов. – Зимовать будем в Софии. Наверное…
Женщина улыбнулась.
– Думаю, мы ещё увидимся с тобой.
Изящный силуэт скрыла темнота, и лишь звонкий перестук каблуков по мостовой свидетельствовал о том, что незнакомка не пригрезилась мне. В голове рождались новые вопросы, и я продолжала стоять на безлюдной улице, не в силах заставить себя подняться наверх.