Люсия распихивала по сумкам простые глиняные тарелки, упаковывала отрезы ярко-зелёной ткани, нитки для вязания и ещё какие-то полезные в хозяйстве мелочи. Мулы это всё не дотянут, похоже, нам ещё и телега понадобится. Я не представляла, как всё это мы потащим с собой и вопросительно на неё уставилась.
Люсия кивнула в сторону окна. Выглянув, я не могла сдержать удивления: под окном в импровизированных загонах стояли две коровы и лошадь. Тут же расположилась приличного вида телега, на которой были закреплены клетки с домашней птицей. Я насчитала десяток перепёлок и пять уток. Раньше мы никогда не держали домашний скот, было трудно удержаться от смешка, несколько нервного.
– А свиньи где? – с иронией спросила я.
– В лесах много кабанов, – серьёзно ответил Пауло.
Весело живём.
Утро выдалось тяжёлое, погрузка вещей под бесконечное кудахтанье кур, заняла часа два, но, наконец, мы всё же тронулись в путь.
В первый день мы ещё двигались по дороге на северо-запад. Расстояние, которое мы прошли было раза в три меньше чем обычно, что не могло не раздражать, приходилось постоянно подгонять отстающий скот, отчего к вечеру я валилась с ног от усталости.
Места эти были не слишком населённые, в первые дни кое-где вдали можно было увидеть маленькие посёлки на десяток дворов. Но спустя неделю нам начало казаться, что мы бредём по девственной земле. Каково же было наше удивление, когда в этом прекрасном, но пустынном месте, мы наткнулись на одинокий хутор на три дома.
Из одного из них вышел старик лет семидесяти.
– Куда путь держите? Дальше-то земли совсем не обжитые. Али от кого бежите?
– Здравствуй, добрый человек, – дружелюбно ответил Пауло, который в отличие от Люсии, лучше изъяснялся на этом наречии, я кстати вообще разницы почти не ощущала, что немало удивляло. – Не бежим мы ни от кого, просто ищем место, где тихо и безопасно, да людей поменьше. Так спокойнее в наше время.
– Тут не поспоришь, – вздохнул старик. – Мы и сами когда-то также сюда пришли. Дальше только горная дорога, сыновья за дровами да на охоту по ней ездят. Может на день пути тянется, а дальше – совсем беда: бездорожье да оползни. Далеко вы ещё пробираться-то собрались? Иль соседями будем?
– Может, и будем, – с улыбкой ответил Пауло, но в мыслях его сквозило разочарование.
– Вечер не за горами. Оставайтесь, переночуйте. Познакомимся. А утром уж со свежих сил и в путь, – предложил старик.
Пауло переглянулся с Люсией. Она кивнула, соглашаясь на предложение.
– Спасибо! Всех благ вашему дому, – сказала она, направляя скот в указанную стариком сторону.
– Меня Любомир зовут, – представился хозяин, помогая Паоло привязать лошадь.
– Я – Пауло, это моя сестра – Арианна, и наша бабушка – Люсия, – за всех ответил мужчина.
– Имена-то какие мудрёные. Издалека путь держите? – спросил Любомир.
– Из-за моря, – ответила я.
Мы разгрузили часть вещей и отправили скотину пастись на ближайший лужок, и только после этого вошли в дом. Он выглядел простым, но надёжным: толстые стены из белого камня и добротная черепица на крыше. Внутри обнаружилось очень много глиняных вещей – красивая расписная утварь и множество красивых безделушек. Заметив мой интерес, хозяин пояснил:
– Мой старший сын – Васил – гончар. Черепицу делает, в городе разлетается, – с гордостью сказал Любомир. – И жену подучил, игрушки и утварь придумывает. Иногда, тоже на продажу идёт.
– Красиво, – сказала я, разглядывая фигурку, изображающую смешную овечку в жёлтой короне и красных сапожках.
– А вот и Радана. Привечай гостей, хозяйка. Кажется, наконец-то дожили, что и у нас в глуши соседи будут.
Радана оказалась крепкой женщиной лет тридцати, не красавица, но весьма мила: темно-рыжие волосы заплетены в толстую косу, лицо усыпано веснушками, маленький курносый нос придаёт лицу какой-то особенный юношеский задор. Казалось, энергия переполняет её.
Улыбнувшись, Радана поздоровалась и стала накрывать на стол. Люсия взглянула на меня. Я поняла – надо помочь, чтобы наладить дружеские отношения с будущими соседями. Поднялась и взяла из рук хозяйки миску, в которую та уже наложила солений. Угадать, что и как она хотела сделать, для меня не составляло труда. Работа у нас спорилась.