День за днём все трудились непокладая рук. Люсия была ответственной за стол, Радана перебралась к нам и присматривала за детьми. Васил, несмотря на возмущение отца, чаще оставался у нас, чем с собственном доме, ночуя вместе с женой.
Еля с Розой занимались заготовкой дров. Явор и Камена ухаживали за живностью. Было уже достаточно прохладно, но дождей не было и им удавалось пусть и медленно, но пополнять сеновал.
Остальные вырубали камни, доставляли их на место строительства, укладывали блоки, таскали глину и жерди из леса. Работа спорилась и, уже через две недели, были готовы стены дома. Пока братья и Пауло укладывали крышу, остальные заготавливали древесину для мебели.
Любомир и Иванко умело обрабатывали дерево, придавая ему необходимую форму.
К середине ноября дом был готов, в нём появилась мебель, перенесли матрацы и подушки.
Опять повторилось веселье с заселением. Только пёс Любомира – Волчок заскочил в дом вперёд гостей, решив не вовремя погоняться за подросшим Рыжиком. В остальном, всё было так же, как и в прошлый раз: вода, кто-то поскользнулся, но обошлось без ушибов, смехом и шутками.
Роза первая переселилась в другой дом, за ней последовали остальные. Но на обеды и ужины все жильцы и гости «посёлка» по-прежнему собирались у нас. В такие моменты дом опять начинал казаться маленьким и тесным.
Боль, когда-то объединившая людей, отступила, мы просто становились ближе.
Начиная со второй половины ноября, жизнь стала вливаться в рутинную колею. Конечно, нужно было ещё построить дома для каждой семьи, но близилась зима. Строительство планировали продолжить весной, без спешки. Тодор не оставлял идеи выстроить неподалёку свой дом из красного кирпича.
– Женюсь заодно, – заявлял он, поглядывая в мою сторону.
Явор и Иванко любовно вырезали из дерева фигурки. Парень хвостиком ходил за мужчиной, расспрашивая о тонкостях резьбы по дереву. Еля нашла общий язык с Розой, которая умело плела корзинки из прутьев орешника.
Тодор стал часто пропадать в лесу, как оказалось позднее – готовил пасеку. Мне было любопытно, и однажды напросилась пойти с ним.
– Я когда впервые тут оказался, подумал, что надо бы пчёл развести, – поведал он.
– А умеешь? Мёд – это хорошо, вкусно и полезно. Да и воск тоже, – ответила я, задумавшись над его словами. Он говорил так, словно тут с самого начала жить собирался. – А ты откуда знаешь, что и как делать?
В его мысли лезть не хотелось, с тех пор как я научилась контролировать этот «дар», мне понравилось быть обычным человеком. Хотя, порой, я и удовлетворяла своё любопытство, но после этого неизбежно мучилась от стыда.
– Моя мать когда-то пасеку держала, мы не всегда в этих местах жили. Думаю, у меня получится. Гляди! – он сделал круг рукой.
Мы находились на одной из множества полянок, заросшей колючим шиповником. Десяток пеньков с прибитыми сверху кусками дерева выстроились правильными рядками, как солдаты на параде.
– Только аккуратно, к тем «домикам» не подходи, – он указал на пару чурбанов справа от нас на краю полянки. – Там уже жильцы есть.
– Так быстро? – удивилась я.
– Не совсем. Эти были первыми. Я их и поставил, когда мы только пришли, в первые же дни, – он усмехнулся. – Думал, когда в гости весной приедем, тут и мёд, и воск уже будут. Собственно, уже есть, но пока только «сыт» – для приманки пчёл. Но угостить могу. Только тебя.
Тодор лукаво улыбнулся, а я покраснела.
Сев в сторонке, чтобы не мешать, я наблюдала, как он прикапывает последние чурбачки и прилаживает к ним крышечки.
Интересные у нас люди собрались, что только не умеют делать: и гончары, и по дереву и камню умельцы, мастерицы, пасечники и многое другое. А что я могу? Мало от меня пользы. Стало грустно. Люсия, оберегая меня, отдалила от людей. Не у кого было учиться.
– О чём задумалась, красавица? – спросил Тодор.
Мне безумно нравилось, когда он так говорил, хотя и гнала прочь навеянные его голосом и взглядами тайные мысли.