Приближалось лето. Ночь за ночью, я видела одно и то же: «…дым и рёв пламени. Страшный гул земли и пепел летящий с неба. Раскалённый жар огненной пещеры, неистовый вой огня пробивающего себе путь к самой вершине горы. Из открытого зёва которой изливаются реки серы и полыхающей смолы. Огненный ад нисходит на землю. Дым, пепел, страх и смерть».
Как-то бабушка, заметив моё тревожное состояние, заварила успокаивающий отвар. Той ночью я не видела огня, но мои сны давно перестали быть обычными: «Раннее утро, вереница людей идёт по дороге. И откуда-то приходит понимание: кого-то оставят на этой дороге. Мне лишь нужно дождаться и спасти этого человека. Его жизнь ключ к тайнам, что окружают меня с самого рождения. Спасти его, всё равно что запустить цепочку событий, которая приведёт к ответам на многочисленные вопросы, не дающие мне покоя.
После той ночи, вставать задолго до рассвета и ждала своего странника. В глубине души я знала, что мой сон исполнится, но не верила в это до конца: либо я пророчица, либо сумасшедшая.
Бабушка только посмеивалась, пока в последние дни весны наша пустынная дорога не заполнилась голосами людей.
Обоз с невольниками направлялся в Нуаполь: путь неблизкий и для здорового человека, не говоря уже об истощённых рабах. Был поздний вечер, когда они всё же решились разбить палатки на ночь, и охрана расположилась на отдых рядом с зарослями винограда в стороне от дороги.
Я ощутила чувства невольников прежде, чем увидела их самих. Эмоции несчастных были такими сильными, что у меня на секунду закружилась голова. Смирение, ненависть, страх, отупляющая усталость опутали моё сознание. Всеми силами я старалась отвлечься от их мыслей. Грубые, похотливые желания охранников, сдобренные старыми воспоминаниями, вызывали приступы тошноты.
В ту ночь, долго не могла заснуть, опьянённая чужими мыслями, и с нарастающим волнением ждала рассвета, уверенная в том, что исполнение одного из снов – поможет избавиться от затянувшихся ночных кошмаров.
Наутро обоз тронулся в путь, но один из невольников настолько истощён, что не смог больше идти. Его собирались добить, но пожилой надсмотрщик сжалился над беднягой.
– Выживет – будет свободен, – громко объявил он товарищам. – Пусть свершится божий суд.
Безвольное тело бросили в придорожную пыль, и обоз направился в сторону Нуаполя. А я стояла в тени растущих вдоль дороги кустов, и с нетерпением ждала, когда же вереница невольников скроется из виду.
О моем полуживом страннике из снов мало что можно было сказать. Он был невероятно худ и истощён. Слой застарелой грязи на лице не позволял определить возраст. Мой долгожданный «Знак судьбы» явно потерял волю к жизни, его сознание было отрешённым, а мысли путались.
Я оттащила несчастного в кусты и, убедившись, что с дороги его не заметят, поспешила в дом. Люсия уже знала о страннике. Она слышала от меня о нем всю весну и половину лета. И когда увидела меня, бегущую к дому, все тут же поняла и поспешила на помощь.
Вдвоём мы притащили мужчину в дом. Люсия велела натаскать воды, а сама добыла простые штаны и рубаху.
– Завари трав, которые оставил доктор, – деловито распорядилась она, осматривая повреждения. Но через мгновение нахмурилась: – Нет, беги сразу в город, за доктором Винчензо. Совсем парень плох.
Я со всех ног побежала за помощью, и вскоре входила в наш двор вместе с лекарем. Он осмотрел мужчину и внимательно взглянул на Люсию.
– Неужели выкупила? Откуда ты знала? – его взгляд был пытлив.
– Нет, это не я, – пролепетала она. – Это моя девочка. Арианна видела странника во сне, знала, что его бросят здесь умирать, но я и подумать не могла о невольнике, – сказала Люсия уже увереннее. – И она считает, что должна спасти ему жизнь и свободу, – добавила бабушка, словно это что-то объясняет.
Доктор взглянул на меня очень странно: с нежностью и ненавистью одновременно. Я не понимала его. Эх… Если бы можно было слышать их с Люсией мысли так же, как и всех вокруг!
Бабушка, вопреки обычаю, теперь покупала мясо. Поила мужчину свежим бульоном и лекарствами, однако, несмотря на все усилия, незнакомец долго не шёл на поправку. Я начинала сомневаться – придёт ли он в себя. Его тело уже не выглядело столь измождённым, жар давно спал, он не бредил, но так и не пришёл в сознание.