Хозяйкин сын, ученик, читал какую-то книгу. Завидев Бахчанова, мальчуган с живостью бросился к нему навстречу:
— Дядя, какую вам интересную книжку прислали! Я уже двадцать страниц прочел. Не будете ругаться?
Он держал в одной руке бандерольную обертку, а в другой книгу, озаглавленную: "Чему учит астрономия?" Пониже заглавия, шрифтом помельче — "Популярный очерк библиотеки "Знания для всех", а совсем внизу — "Одобрено министерством народного просвещения".
Бахчанов с недоумением повертел в руках книжку, полистал ее. На титуле бросилась в глаза карандашная надпись: "Наконец-то разыскал я для тебя, мой дорогой "блинщик", книжечку по интересующему тебя предмету. Перечитай ее внимательно и тогда поймешь: солнце ли ходит вокруг земли или наоборот".
И дата — седьмое июня.
Бахчанов весь затрепетал. Блинщик! Да ведь это же… от Ивана Васильевича! Несомненно! Фраза: "Наконец-то я для тебя разыскал книжечку" — звучала как: "Наконец-то я тебя разыскал"… И предложение перечитать внимательно столь невинную книжечку звучало, надо думать, тоже условно. Ну конечно же! Иван Васильевич попросту предлагал разыскать в книге зашифрованное письмо…
Выпроводив мальчугана в лавку за квасом, взбудораженный Бахчанов стал искать письмо. Обратив внимание на дату "семь", открыл страницу седьмую. Глава вторая — "Движение небесных тел вокруг солнца. Птолемей и Коперник". Внимательно вглядевшись в буквы, как когда-то учил его Бабушкин, Бахчанов заметил внизу в некоторых буквах точки, сделанные острием карандаша. Выписывая отмеченные буквы на чистый лист бумаги, он увидел, что буквы образуют слова, а слова — фразы. Таким образом сложилось целое послание.
Иван Васильевич писал из Шуи. Оказывается, там он встретил одного питерского социал-демократа. Тот обрадовал Бабушкина весточкой о здравии "Алексия, человека божия"… "Слух о том, что ты с нами, искровцами, и стойко борешься с нечистью "экономизма", — писал Иван Васильевич, — наполняет меня чувством гордости за тебя и дает мне право вовлечь тебя в орбиту всей нашей работы".
Сам Иван Васильевич сейчас лечил свои глаза и вскоре собирался выехать в Москву для связи с московскими искровцами. Он предлагал Бахчанову тоже приехать туда по получении телеграммы и сообщал адрес явочной квартиры. "Что же касается причин твоего приезда в Белокаменную, — заканчивал Иван Васильевич письмо, — то сходи к товарищу Антону и получи гостинец для москвичей от нашего Старика". Что это был за "гостинец" и кого подразумевал Иван Васильевич под "нашим Стариком", Бахчанов отлично понял. Оставалось неясным, кто такой товарищ Антон и где его найти. Но, внимательно порывшись в книге, он нашел нужный адрес. "Утром и отправлюсь к нему", — решил Бахчанов и, заслышав шаги хозяйского сына, спрятал книгу.
Товарищ Антон жил на Песках. Он вручил Бахчанову чемодан с таможенным ярлыком "Вержболово". Бахчанов открыл чемодан и увидел несколько томов немецкой технической энциклопедии, две пары заграничного белья и три банки сардин. Но чемодан, должно быть, с двойным дном, и возможно — полые стенки его имеют кое-что более примечательное, нежели тома энциклопедии, положенные сюда, конечно, только для вида и веса.
Домой он не пошел, а завернул в номерные бани. Закрылся в номере, не раздеваясь пустил из всех кранов воду и под шум ее стал детально осматривать содержимое двойного дна. Прорезав угол ножом, отогнул конец стенки и сразу обнаружил экземпляры "Искры", отпечатанной на тонкой, папиросной бумаге. Не утерпел, с большим трудом вынул одну пачечку майских газет. Волнуясь, впился глазами в развернутый лист, и хотя нет подписи, — конечно же, это он, дорогой Владимир Ильич! Несомненно, это его статья о восстании обуховцев, с громовым кличем: "Рабочее восстание подавлено, да здравствует рабочее восстание!"
Бахчанову хотелось читать и читать, но время бежало быстро. Долго сидеть в номере было нельзя. Быстро уложив все обратно в чемодан, он вышел из бани и поехал на вокзал. По Ириновской железной дороге жил один его хороший приятель, участник бывшего нелегального кружка. У этого приятеля можно было и переночевать и спрятать драгоценную посылку.
В вагоне Бахчанов поставил заветный чемодан на верхнюю полку против себя, вынул из кармана "Петербургский листок" и стал рассеянно пробегать пустые фельетоны. Против него уселся какой-то толстощекий субъект в панаме лимонного цвета. Положив волосатые руки на трость, он стал самым глупейшим образом похрапывать.