Он отшвырнул снятый кавказский поясок, схватил свою веревку и решительно направился к двери, Васо с болезненной гримасой сжал виски:
— Ну какая кошка пробежала меж вами? Ты посмотри, что делается на улице! Настоящий потоп!
Ананий даже не обернулся. Злой и взвинченный до предела, он хлопнул дверью и вышел. Возбужденный спором, Бахчанов не удерживал его. Пусть поступает как знает. Васо же обидчиво ворчал:
— Как хочешь, а пить чай без Акакия все равно не стану. Мы с ним от самого Челябинска последний кусок делили…
Подогретый собственными словами, батумец схватил шапку и выбежал из дома вслед за своим кунаком…
Бахчанов распахнул окно. Сразу повеяло послегрозовой свежестью. Дождь еще стучал по крыше. Было жаль доброго Васо, и не остывал гнев против его товарища. Невольно вспоминались дискуссионные стычки здесь на Кавказе с такими путаниками, как Ананий.
Был уже поздний час. В доме все затихло. За стеной слышался храп старой татарки, хозяйки квартиры. Бахчанов прилег на тахту. Неожиданно скрипнула дверь. На пороге появился смущенный Васо.
— Ну, понимаешь, и набегался же я с куначком! Думал, он упрямец и только. А выходит… эх! — и Васо со злостью ударил шапкой об пол. — Дурак я, дурак. Только зря с ним спорил. А как обидно! Ведь свыкся за дорогу с чертом. А он вдруг: не так скоро будет революция. Мы, рабочие, еще не самостоятельны. Наш союз с крестьянством — чепуха. Уличное восстание — пережиток. Вот что он сгоряча мне наговорил!
— Нет, Васок, это не сгоряча. Это отказ от всего, чем мы дышим. Но ты садись, ешь. А я разогрею самовар…
Рано утром тихий стук в дверь разбудил Баранова. Вошел плотный мужчина в рыжем пальто и фетровой шляпе. Ему было под сорок, но густая борода делала его старше этих лет. То был Миха Цхакая, руководящий деятель Кавказского Союзного комитета РСДРП, один из ветеранов российской социал-демократии. Михаил Григорьевич Цхакая имел за плечами большой опыт революционно-организаторской и пропагандистской работы, начатой им в глухие восьмидесятые годы. Бахчанову было особенно приятно, что Миха близко знал Бабушкина, с которым одно время работал в екатеринославском комитете.
— Здравствуешь, Алеша? Прекрасно. А мы беспокоились за тебя.
Близорукие глаза его весело блеснули из-под нависших бровей. Заметив на столе посуду, спросил:
— Гости?
Бахчанов показал на спящего Васо:
— Этого ассирийца узнаешь?
Миха вооружился очками:
— Никак, Василий?! Ай да молодец! Ну и борода! Ей-богу, похож на патриархального горца. Пусть не стрижет. Пригодится.
Васо шевельнулся. Миха сделал знак Бахчанову, и они, отойдя к окну, стали разговаривать вполголоса. Бахчанов вкратце передал историю встречи с ночным гостем.
— По кличке Ананий? В Кутаисе, говоришь, работал? — Миха в раздумье покрутил кончик бороды. — Я что-то припоминаю… Да ведь это пропагандист Ираклий Теклидзе, связавшийся с меньшевиками. Очень хорошо, что ты отбрил его. Но… — Миха настороженно посмотрел во двор и совсем уже тихо сказал: — Охранка не спит. Есть сведения — эти бесы жаждут по твоим следам нагрянуть в наше святое святых.
Он многозначительно показал на пол.
— Им ничего не удастся. Я ведь туда больше не хожу, — в хмуром раздумье произнес Бахчанов.
— И умно делаешь.
— О случае в духане слыхал?
— Хачик рассказывал. Думаю, что тебе надо на время исчезнуть.
— Ты прав, — согласился Бахчанов, — я сегодня же снимусь с якоря.
Далее Миха сказал, что получил от Ленина новое письмо. Ленин пристально следит за неукротимым движением гурийских крестьян, интересуется опытом руководства кавказских рабочих этим движением и просит собрать о нем материалы.
— Отрадно. Какие еще новости?
— Народ на промыслах рвется в атаку. Стачка неизбежна. И она, конечно, сильно оживит крестьянскую борьбу. Особенно в связи с предстоящим рекрутским набором… Вот почему есть у меня небольшое дельце к сладко спящему Василию.
— Разбудить?
— А зачем? — встрепенулся батумский паяльщик и открыл большие черные глаза. — Меня и без побудки любой шорох подымет.
Миха рассмеялся и подошел к постели:
— Вот что значит солдат революции! Он и во сне на своем посту.
Когда разомкнулись дружеские объятия, Миха, тоном шутки, спросил:
— Я уж не помню, Васенька, где у тебя невеста: в Очемчирах или в Самтредиа?
— Ишь, сват нашелся! Да ты, браток, прямо скажи: какой маршрут сулишь? В Батум, Карс или Аллаверды?
— В деревню, Васенька, в Гурию. Союзника добывать…