Глава вторая
НЕЗАМЕТЕННЫЙ СЛЕД
Вечером Бахчанов, в крылатке и новой шляпе, был уже на вокзале. В ожидании поезда, он стоял в дальнем и темном углу платформы. В руках он держал чемодан, набитый свежей нелегальной литературой. В кармане находился паспорт на имя Шарабанова Валерьяна Валерьяновича, умершего псаломщика.
Еще накануне отъезда с Михой было условлено, что если почему-либо придется прервать поездку в Батум, надо сразу же телеграфировать на адрес одной тифлисской квартиры о своем новом местопребывании. И, конечно, как только опасность для "техники" отпадет, "Шарабанову" будет послана телеграмма с условным содержанием: "Привет из Ново-Сенак".
На перроне ударили в колокол. Бахчанов вышел из темноты и быстро прошел к поезду. У него было два билета: один в вагон третьего класса, другой — первого.
Сначала Бахчанов вошел в темный, переполненный пассажирами вагон третьего класса. Люди сидели на скамьях, лежали на багажных полках, стояли в проходе. В вагоне было душно, остро пахло потом, старой одеждой и табачным дымом.
— Эхе-хе, — громко вздыхал кто-то. — В мои-то годы только и тащиться. Габо, ты почему не спишь?
— Думаю, дядя Давид.
— О чем же?
— Будет ли нам у того Шимбебека лучше?
— Поработаем — увидим. Куда же это запропастился наш шапочник? Уж не отстал ли?
— Ах, горе твое мне, — раздался голос с верхней полки. — Да где же мне еще быть? Видно, так и буду колесить, пока не свалюсь где-нибудь под забором.
"Духан продолжается", — усмехнулся Бахчанов. И в памяти его сразу встали угрюмые поденщики из Карабаха. "Не хватает еще давешнего малого с газетой", — в тревоге подумал он и, пропустив вперед новых пассажиров, из предосторожности перешел в слабоосвещенный вагон первого класса.
Поезд тронулся. Мелькнули огни станции и пропали. За окном плыла черная ночь. Рядом с Бахчановым сидели торговец мандаринами и мальчик в черкеске. Седобородый старик, похожий на муллу, устраивал себе изголовье. В самом углу зябко куталась в шерстяной платок старуха. Торговец мандаринами завел было докучливый разговор о погоде. Чтобы избавиться от него, Бахчанов сделал вид, что дремлет.
Наконец говор в вагоне стал утихать. Однотонно стучали колеса, покачиваясь, скрипел вагон. Порой Бахчанову казалось, что кто-то не спускает с него упорного взгляда. Однако всматриваясь в лица пассажиров, он ничего подозрительного не замечал. Лунный свет, проникающий через окно, озарял спящего мальчугана и старика, клюющего своим горбатым носом. Угомонился и болтливый торговец. "Кажется, хвост обрублен", — решил Бахчанов и вышел на площадку вагона подышать свежим воздухом.
Мимо поезда, кружась, проносились рои оранжевых искр и брошенными клинками блестели встречные ручьи и речки.
Долго стоял Бахчанов, любуясь зеленоватым сиянием луны и черными фантастическими тенями пологих гор. Ритмичный ли стук колес, ощущение ли сравнительной безопасности, а может быть, просто настроение поднялось — Бахчанов стал вполголоса напевать случайно вспомнившийся ему мотив старинной народной песни. Мотив этот вдруг вызвал дорогие воспоминания о родном Питере.
Вдали заблестел тусклый пунктир желтоватых огоньков. Поезд стал замедлять ход. По-видимому, была близка очередная станция. Успокоенный своими воспоминаниями, Бахчанов вернулся в купе. Здесь все было погружено в сон. Не спала, как ему показалось, лишь одна старуха. Прикрывая лицо платком до самых глаз, она в суеверном страхе сторонилась лунного света, скользившего по ее рукам. Что-то слишком молодое и настороженное вдруг показалось Бахчанову в этих черных и блестящих, как антрацит, глазах. И именно в эту минуту он вспомнил о своей давней привычке проверять всегда и при всех обстоятельствах возможность слежки.
Не спеша взял чемодан и, не оглядываясь, прошел в соседний вагон. Сюда, за ним следом, проскользнули двое неизвестных и потонули в темных углах. Конечно, это могли быть и не шпики, а просто случайные люди, но Бахчанову стало как-то не по себе. Он вернулся в свой вагон и стал наблюдать, не пройдет ли еще кто-нибудь. Никто не прошел. Странно: не было и старухи. Место ее пустовало. Она исчезла.
Тогда на остановке Бахчанов решил сделать еще одну проверку. Он выскочил на платформу и нарочно замешкался у станционного буфета. Когда по звону колокола все бросились к тронувшемуся поезду, Бахчанов вскочил на подножку, как ему показалось, последним. Но секундой позже к соседнему вагону метнулась серая фигура.
Все стало ясным. Батумский вариант летел кувырком. Надо было немедленно менять маршрут. Но каким образом?