Затем, проведя Бахчанова в комнаты, Александр Нилович показал ему аквариумы с журчащими фонтанчиками. В них находились прозрачные листья лютиков, плотоядная пузырчатка, краса туфовых гротов болотная незабудка, нежная элодея, очищающая воздух в подводных жилищах. Среди водяных сосенок можно было рассмотреть и лупоглазых телескопов, важно домахивающих голубыми хвостами.
— Следы натуралистических увлечений, — сконфуженно махнул рукой Кадушин. — Необходимость же иметь хлеб насущный заставляет использовать старые свои саперные знания. Служу в строительной конторе Шимбебекова консультантом по взрывным работам. Свой же досуг посильно продолжаю отдавать делам Общества любителей цветоводства и аквариумов.
— Что же делает это общество? — удивился Бахчанов. Кадушин снял с носа пенсне, подышал на стекла, вынул носовой платок и стал их протирать.
— Члены общества любят, холят и изучают цветы. Не подумайте, что это лишь праздное удовольствие.
В деятельности общества имеется и практическая польза. Мы побуждаем неимущее население заниматься сбором лекарственных трав. Ведь аптек тут совсем мало, а доступных врачей и вовсе нет, так что больные предоставлены самим себе.
В это время кто-то приоткрыл дверь и в комнату просунулась черноволосая голова юноши:
— Александр Нилыч, да где же вы запропали? Чай ведь стынет.
Заметив нового человека, он смутился. Однако лекуневский натуралист уже тянул юношу к себе за руку:
— Прошу, прошу. Вы здесь тоже нужны! — и, обернувшись к Бахчанову, представил: — Это Сандро Вартанович Капанжари, наш самый активный член общества.
Юноша вскинул на Бахчанова большие кроткие глаза. Новые знакомые молчаливо обменялись рукопожатием.
— Придет Шариф? — спросил Кадушин.
— Непременно, если только будут военные новости.
— Порт-артурцы… Вот герои! Как держатся! — восхищался Кадушин. — Только русский солдат и матрос способны на такое мужество и героизм…
Завели разговор о войне. Кадушин с уважением отозвался о безвременно погибшем адмирале Макарове и пытался предугадать дальнейший ход военных действий в Южной Маньчжурии. А Сандро сказал, что недавно он беседовал с фронтовиками офицерами-медиками, направленными в госпиталь на излечение. Все они осуждали бездарность генералитета, позволившего японцам блокировать крепость с суши и моря, а также уступить им под Ляояном поле битвы.
Кадушин хмуро выслушал слова Сандро.
— Ничего, — сказал он себе в утешение. — Иной раз генерал и подведет, да солдат наш выручит. Вспомним Плевну!
Бахчанов больше слушал, чем говорил. Он лишь сказал, что условия, при которых русская армия ведет борьбу с японской, ему напоминают Крымскую войну. Тогда тоже героям-солдатам кровью своей приходилось расплачиваться за ту отсталость, в которой находилась крепостная Россия.
— Крымская война низвергла крепостное право, — многозначительно заметил Сандро и повернулся к Кадушину: — Александр Нилыч, а как ваш чай?
— Кто зевает, тот воду хлебает, — засмеялся леку-невский натуралист. — Поскольку же нет охоты пить уже остывший чай, давайте лучше пройдемся по свежему воздуху.
Когда они стали выходить из комнаты, Бахчанов обратил внимание на портрет, скромно приютившийся над этажеркой с книгами. С портрета смотрело одухотворенное лицо девушки. "Наверно, кто-нибудь из семьи Александра Ниловича", — подумал Бахчанов.
Вечер был теплый. Огромный серебряный диск луны заливал бледным светом хаос скал. В мягком мраке лекуневской долины тонули уютные вечерние огни, чуть поблескивало жидкое стекло горной речушки и шелестел темной листвой пробегающий ветерок.
Когда все трое поднялись на пологий скат, картина стала еще величественней, Небо, усеянное жемчугом звезд, как будто юпустилось ниже, а лесистые ущелья ушли глубоко в пропасть. И человек, стоящий на горе, самому себе казался могучим титаном, попирающим все эти громады камней.
— Глядя на горы, можно понять, отчего горцы так свободолюбивы, — произнес Бахчанов. Сандро, польщенный этими словами, с благодарностью взглянул на Бахчанова и предложил подняться еще выше. Оттуда была видна гигантская гряда скал со страшными пропастями. Путники уселись на ствол причудливо стелющегося дерева. Юноша сказал, что тут неподалеку есть один любопытный уголок, называемый "Утесы-близнецы". Если смотреть на эти утесы издали, то кажется, что они стоят, плотно прижавшись друг к другу своими каменными плечами. Но стоит взобраться на один из них — и картина меняется. Между утесами зияет пропасть, а в ней шумит и клокочет поток, с бешеной силой ворочая базальтовые глыбы.