И вдруг вспомнил: "Карманы утеса!"…
Он опустошил чемодан, распихал по разным местам одежды тонкие пачки листовок и, взяв кусок крепкой веревки, отправился в горы.
Улицы поселка были безлюдны. Дневная жизнь только-только начинала пробуждаться. Задымила труба поселковой бани. С казенной дачи повезли срубленный лес на лесопилку. Откуда-то потянуло вкусным запахом свежеиспеченного хлеба.
Сделав по дороге крюк, Бахчанов осторожно поднялся на утес. Убедившись, что вокруг ни души, он принялся за дело. Прежде всего он испытал прочность тонких сосен, растущих в каменистой расщелине. Затем один конец веревки привязал к дереву, а другим обвязался сам. Чтобы предохранить себя от случайности (веревка могла перетереться), он вырезал перочинным ножом кусок мшистой дернины и положил его под веревку на самом выступе скалы.
Солнце поднялось выше. Отсюда с утеса вид становился много шире. Бахчанов видел далекий силуэт игривой серны, легко скачущей над головокружительным обрывом, и ширококрылого грифа, плавающего в алмазно-прозрачном воздухе мрачной тенью.
А там, на северной линии горизонта, стояли, словно окаменевшие и сверкающие облака, Ушба, Шхара и Дых-Тау, вечные спутники великана Эльбруса.
Вцепившись в веревку, Бахчанов стал медленно соскальзывать по скату. Заскрипела тонкая сосна, посыпались мелкие камешки. Он почти повис над пропастью. Снизу пахнуло холодом могилы. Бахчанов еще крепче стиснул в руках веревку. Не теряя самообладания, он заставил себя глянуть вниз. Дрожь проползла от сердца к ногам. В глазах закружилось белое клокочущее пятно пропасти, тронулись и величественно поплыли в фантастическом хороводе утесы.
"Развинтился. Это от недоедания", — мелькнуло в голове. Он закрыл на мгновение глаза и снова открыл их. Теперь разглядел змеистое русло пенистого потока, зеленоватые валуны и даже расщепленный ствол дуба. Опершись ногами о выступ скалы, он увидел небольшую расщелину и сунул туда перевязанные пачки прокламаций, а конец шпагата перебросил в другое место — на расстояние протянутой руки от поверхности утеса — и замаскировал его ветвями. При надобности всегда можно было взять все пачки, не прибегая к рискованному спуску.
Собравшись с силами, Бахчанов стал подтягиваться кверху. И вот он снова на плато утеса.
Вздох облегчения вырвался из его груди: "Теперь обыски не страшны, а заветная литература спасена".
От усталости он прилег, подложив руки под голову, и, согретый лаской солнечных лучей, задремал.
Когда он встал и осмотрелся, погода резко изменилась: дул ветер, на небе показались зыбкие валы холодных облаков. Кажется, все предвещало дождь. Бахчанов озяб. Чтобы согреться, он стал кидать камни через пропасть на противоположный утес.
— Скажите, — вдруг раздался женский голос, — когда я получу возможность выйти из укрытия?
Бахчанов тревожно оглянулся: "Неужели здесь еще кто-то был?"
Но никого вокруг он не заметил.
— Мы, можно сказать, соседи, — продолжал все тот же насмешливый голос. Бахчанов взглянул на противоположный утес и обомлел. Там, на самом краю пропасти, стояла стройная девушка. Чтобы узнать, была ли она здесь, когда он прятал литературу, Бахчанов решил поговорить с незнакомкой.
Но с первых же ее слов стало ясно, что девушка только сейчас поднялась сюда. Это успокоило его.
— Вы турист, — сказала она все с той же насмешливостью, — а, идя в горы, забываете надевать башмаки с толстыми подошвами.
— Может быть. Зато вот веревку, необходимую для туриста, все-таки взял, — шутливо оправдывался он.
— А для чего она вам? Не станете же вы спускаться в эту бездну. При одной мысли о ней меня пробирает дрожь.
— Приучайте себя глядеть в пропасть.
— Думаете, поможет? Где-то я слышала, что смотреть в пропасть опасно: человек теряет всякую власть над собой. Это правда?
— Если сохранишь волю, то нет.
— Вы сохраняете?
— Приучаюсь.
— Вот как! Это мне напоминает Рахметова.
— Он правильно делал, если вспомнить, к чему он готовился.
— А вы к Чему готовитесь? — спросила она простодушно.
— Люди в моем положении под старость поселяются в гробу и спят на собственных веригах, — полушутливым тоном ответил он. Девушка рассмеялась.
— Вот бы не поверила!
Упали первые капли дождя. Она беспомощно оглянулась и подняла узкий воротничок своего клетчатого жакета: