Ланцович ласково взглянул на своего соотечественника.
— Полно, Эдди. Вспомни только бессмертную строфу Словацкого. И ты будешь воином. И тебя мы увидим на баррикадах. И вас, товарищ студент, — обернулся он с улыбкой к Бахчанову. — Русские студенты мне очень нравятся. У них хороший боевой закал. И уж, конечно, не останется в стороне и наш смелый, горячий пан доктор, — похлопал он по плечу Сандро…
Лишь поздно вечером друзья прервали свою беседу. Ланцович заночевал у Тынеля (утром он должен был уехать), а Бахчанов и Сандро направились домой. От наметенного снега были сплошь белы дороги, крыши домов и деревья. Казалось, зима прочно осела в Лекуневской долине. На шоссе в этот час никого не было. Но они невзначай заметили вдалеке в заснеженных кустах чью-то фигуру. Когда они останавливались, фигура пряталась за деревья. Но когда Бахчанов и Сандро повернули к пансиону, таинственная фигура вышла из укрытия и пошла вслед за ними.
На лестнице Бахчанов знаком дал понять юноше, чтобы тот подождал, а сам быстро повернул назад. Меньше чем через минуту он вернулся.
— Там есть кто-нибудь? — шепотом спросил Сандро.
— Кучер Закладовой.
— Понятно. Хозяйка трясется над своим добром и вот велит малому стеречь конюшню.
— Очень может быть. Все же последить за ним не мешало бы, — посоветовал Бахчанов и пожелал Сандро спокойной ночи.
Поднявшись по лестнице, он услышал за стеной хихиканье Закладовой и трынканье гитары. Чернецов был навеселе, он напевал, растягивая фразы:
Утром казачий офицер в крайней тревоге поднял свою сотню. Бахчанов видел из окна, как казаки с гиком неслись куда-то по долине. Потом стало известно: в двадцати пяти верстах от Лекуневи взбунтовавшиеся рекруты напали на стражников и обезоружили их.
В тот день Кадушин вернулся домой сумрачный, расстроенный. Он был под впечатлением нерадостных вестей с "театра военных действий".
Не постучавшись, он вошел в комнату к Бахчанову и в изнеможении сел на стул.
— Что с вами, Александр Нилыч? Вы здоровы?
— Да хоть бы заболеть. Слыхали? Горе-генералы решились-таки сдать геройский Порт-Артур…
В старых лекуневских каменоломнях рабочие видели Гасумова — главаря бродячей шайки головорезов: он мирно беседовал с приставом Илтыгаевым. Казалось невероятным, чтобы волк подружился с собакой. Но слух о тайном сговоре вчерашних противников держался упорно. Этому помог и странный случай, приключившийся с кучером Агафоном. Приехав со станции, он отправился гулять, несмотря на дурную погоду. Домой он не вернулся. Наутро всполошенная Закладова побежала к приставу. Однако прежде чем стража взялась за поиски, Агафон объявился. А случилось это так. На рассвете пастух услыхал крики, доносившиеся с утесов-близнецов. Он поднялся на гору и там нашел живого и невредимого Агафона. Кучер рвался и метался в бессильных попытках высвободиться из веревок, которыми накрепко был привязан к сосне. На вопрос — как он попал на гору и кто его привязал, Агафон сказал, что на него напали неизвестные, скрутили руки, завязали глаза и потащили куда-то наверх.
Освобожденный от веревок, кучер явился на кухню угрюмый и боязливо озирающийся. Увидев Бахчанова, он вдруг изменился в лице и испуганно попятился назад.
Бахчанов рассказал об этом Сандро. Тот озадаченно потирал лоб.
— Прошу тебя, не сердись. Тут и я немножечко виноват.
— В чем же?
— Ты как-то мимоходом сказал, что не мешало бы последить за кучером. Помнишь?
— Не забыл.
— Я боялся за тебя и попросил Абесалома проверить мои подозрения. Они оправдались: кучер следил. И сегодня сван признался мне: он для острастки малость тряхнул детину, посадив его "под арест". При этом Агафону было сказано, что, если он и впредь будет бродить без лошади, ему придется расстаться не только с облучком, а и с белым светом.
Изумленный Бахчанов прошелся в раздумье по скрипучим половицам.
— Наш друг поступил, пожалуй, опрометчиво, хотя, бесспорно, действовал из самых добрых побуждений, — и, вспомнив испуганное лицо "проученного" Агафона, не удержался от смеха…
Часом позже постучалась Закладова. Масленая улыбка не сходила с ее лица, а учтивость казалась беспредельной.
— Господин Шарабанов, я не могу воздержаться от выражения благодарности и удовольствия за ту вашу аккуратность, с какой вы платите за комнату, за стол и прочие услуги в моем пансионе.
— Сколько я вам еще должен? — сухо спросил он, догадываясь, что хозяйка пришла напомнить об очередном сроке уплаты за комнату.