— Мне трудно усидеть здесь! — вскочил на ноги Бахчанов. — Вот какой умница наш Абесалом! Да где же этот злодей?
— Я принес его сюда. Он лежит в канаве и стонет, как околевающий шакал.
— Сандрик, пошли. Сейчас мы допросим оборотня. Но у канавы не было ни связанного нищего, ни его стража. На том месте валялись только куски веревок. Сван потряс сжатыми кулаками и бросился куда-то в темноту…
Вернулся он с опущенной головой.
— Только дьявол может провалиться сквозь землю.
— Нет, друг мой. Это предатели действуют в нашей среде. Не иначе как они и помогли бежать провокатору…
Прошла неделя, прежде чем казаки вернулись в Лекуневи. И в день их возвращения сразу ожила в поселке враждебная сила. Шайка Гасумова, по наущению стражников, осадила барак бастующих. Один из схваченных гасумовцев вынужден был признаться, что есть указание убить "студента", "телеграфиста" и "доктора Сандро".
Илтыгаев всячески выпытывал у Кадушина местонахождение "Шарабанова", но, ничего не добившись, ушел. Не успела за приставом закрыться дверь, как явилась Закладова. Чопорно поджимая губы и не глядя на жильца, она заговорила сухим и холодным тоном. Господин Кадушин должен понять ее положение. Порядочные люди прямо заявляют, что считают несовместимым со своим достоинством жить бок о бок с людьми, призывающими к бунту против правительства. Пансион может быть бойкотирован, и это ее разорит. Кто же хочет страдать за чужие грехи?
— Черт побери таких "порядочных" вместе с их логовом! — вскипел Александр Нилович. — Да я сам жду не дождусь возможности выехать из вашего разбойничьего притона!
Хозяйка только закатила глаза и, заткнув уши, мгновенно выбежала из комнаты.
Через несколько минут в дверь снова кто-то постучал.
— Вы дадите мне покой хоть ночью? — застонал вконец издерганный Кадушин, полагая, что это стучит кто-нибудь из его недругов. За дверью раздался тихий голос кухарки:
— Письмо вам, Нилыч. Из Питера. Почтальон мне тайком передал. Смотри, говорит, чтоб пристав не видел. Он велел всю переписку приносить. Да как бы не так…
Кадушин сразу смягчился и быстро открыл дверь. Женщина протянула ему заклеенный конверт.
— Спасибо, спасибо вам, — бормотал обрадованный Александр Нилович и, запершись, углубился в чтение письма племянницы. Вот что она писала:
"Дорогой дядя!
Пишу эти строки в состоянии ужаса и возмущения. Перед моими глазами все еще стоят страшные сцены Кровавого воскресенья.
В субботу мы не спали до глубокой ночи. Но что это была за ночь! Все как будто притаилось, все затихло. Лишь в многочисленных отделах гапоновского общества шли обсуждения петиции к царю и собирались под ней подписи. Работница с Семянниковского завода, у которой живет Магдана, рассказала нам о своем посещении одного такого собрания на Палевском проспекте. Толпа была так велика, что не могла разместиться внутри одноэтажного дома, и поэтому петицию читали на дворе, при зажженном фонаре. Тех, кто призывал не верить в чистоту побуждений начальства, не слушали, прогоняли. Люди исступленно повторяли вслед за чтецом самые патетические фразы петиции и чаяли увидеть своего вдохновителя. Гапон приехал очень поздно и охрипшим голосом сказал всего несколько слов. Он сравнил эту ночь с ночью под светлый праздник и заверил наэлектризованную толпу, что завтрашний день будет для рабочего люда воскрешением из мертвых.
Когда я и Магдана выслушали рассказ работницы, мы испытали безотчетный страх. И даже самая обыкновенная луна, восходящая над обледенелой Невой, нам показалась в ту ночь какой-то зловещей и кровавой.
В воскресенье мы с Магданой направились к подруге на Петербургскую сторону. День выпал ясный и морозный. Нескончаемые толпы рабочих и работниц степенно двигались с окраин к Дворцовой площади.
Все это исполинское шествие безоружных людей напоминало еще невиданный по такому множеству верующих крестный ход и как-то невольно настраивало на мирный лад. Мы тоже влились в общий поток. Нам было интересно посмотреть на церемонию вручения петиции самому государю.
Как потом я каялась, что дала легкомысленной подруге увлечь себя к площади! Не помню уж, как мы очутились в массе народа, прорвавшегося сквозь военное оцепление. Нас прижали к решетке Александровского сада. Пробиться в этой давке вперед или назад было невозможно. Кое-кто из мужчин и подростков перелезли в сад, а некоторые удальцы на свою погибель уселись даже на решетку.