Гуриели с яростью хлестнул по лошадям, и они рванулись, взметая копытами дорожную пыль…
Когда податной чиновник повел машину к кустам, оттуда вышел кучер Агафон. Он пугливо озирался.
— Не вертайтесь, ваше высокородие. Ищут вас…
— Кто ищет? — темное лицо чиновника посерело. — Говори толком.
— Телеграфист… каменотесы… потом этот… в медвежьей шкуре…
— Черт тебя поймет, — чиновник полез за борт кителя и, нащупав в кармане ассигнацию, машинально сунул ее Агафону.
— Покорно благодарим, ваше высокородие, — кучер поклонился, также машинально пряча деньги в карман. — Тут такое дело. Телеграфистовы дружки выследили одного вашего. Ну, того самого, что за студентом смотрел.
— Как? Девяносто пятый схвачен?..
— Нашли, значит, при нем леворвет, еще чего-то. Леворвет взяли себе, а самого топить повели. А он им: "Ведите скорей к Шарабанову. Я, говорит, тайну одну ему раскрою". Никто не знает, где Шарабанов. Видели его с телеграфистом у почты, а куда потом ушли — неизвестно. Тут мимо шел Кадушин с доктором Сандро. Он и бух им в ноги! Пощадите. Я все скажу. Что стал говорить — не знаю. Только слышал, он ваше имя называет. Вот они и пошли искать…
Чиновник был взбешен этими новостями.
— Нечего сказать, и ты хорош! Не выручить моего помощника…
— Да кабы я мог, ваше высокородие! Когда была возможность, помогал веревки на Гасумове перерезать, а тут, ну не подступись.
"Податной чиновник" не слушал оправданий Агафона. Он бросился к придорожным кустам, швырнул неисправную машину.
— Где же все-таки Шарабанов? Или ты прозевал и его?
Кучер недоумевающе водил глазами и молчал.
— Ты должен к моему возвращению непременно найти Шарабанова. Понятно? — "Чиновник" вынул из кармана браунинг. — Как безопасней пройти к станции?
— Ежели лесом… Там, кажется, есть старая тропа…
— Кажется! Ты должен знать точно: схватят меня — и тебе несдобровать. Показывай дорогу!
Агафон с опаской стал пробираться сквозь кусты…
А в это время пойманный "девяносто пятый", окруженный толпой возбужденных людей, признавался, что за Шарабановым от самого Тифлиса следовал один из помощников начальника охранки Иона Дастропулос и что Шарабанов не кто иной, как Бахчанов Алексей Степанович, беглый политический из Сибири. Дастропулос знал, что Бахчанов прыгнул с поезда, но вывих ноги помешал преследователю двигаться в течение нескольких дней. Судя же по всем описаниям примет, какие были переданы ему, он догадался, что Бахчанов поселился в пансионе. Наблюдение за беглецом вел один из служащих Закладовой. Сам Дастропулос прибыл в Лекуневи как податной чиновник из Салхино.
— Кто же был хромым нищим? Не сам ли Расумов? — спросил Сандро. Пойманный боролся с самим собой, думал, вздыхал. Каждое слово признания из него, казалось, надо было вытягивать клещами. Сандро показалось слишком долгим молчание охранника. Он презрительно пожал плечами и отвернулся. Каменотесы поняли этот жест по-своему. Они потащили охранника на край скалы.
— Змеями кишит пропасть. Пусть одной там станет больше, — с гневом сказал кто-то. "Девяносто пятый" снова завопил, уверяя, что раскрыл не всю тайну.
— Если хочешь жить, ничего не утаивай, — вмешался Кадушин, очень возбужденный всей этой сценой.
И снова, торопясь и путаясь, проглатывая нужные и важные слова, охранник стал рассказывать, как помощник пристава подговорил Гасумова напасть на Османа и столкнуть его в пропасть. Башлык же был подброшен к Ашоту одним из стражников.
— Братья, друзья, — обратился Сандро к лекуневцам, — этот прислужник царизма действительно знает важную тайну. Его, конечно, надо судить, и пусть на суде он подробно расскажет о тех, кто сеет семена раздора в народе.
— Отпустите, — умолял охранник. — Я тут ни при чем. Я только следил.
— Суд народа решит. Возьмите преступника под стражу и зорко следите за ним, — сказал рабочим Сандро и направился разыскивать Шарифа.
Тот в это время находился с Бахчановым и Абесаломом в одном из окрестных селений. Сюда они явились утром, укрывшись в доме верного человека, и вот по какому поводу. Еще ночью пришла телеграмма с "приветом из Ново-Сенак". Шарифу предлагалось срочно вернуть "учебники по богословию".
Бахчанов понял, что надо возвращаться в Тифлис. Встал вопрос: как незаметно покинуть селение? И Шариф придумал. Он нарядил Абесалома в крылатку Бахчанова, и сван в сумерки вернулся в пещеру каменотесов. Бахчанов же накинул на себя лохматую бурку Шарифа и, не ожидая вечера, выбрался на шоссе…