— Да. И очень многое, — повеселела девушка. — Но не беспокойтесь, — и, приблизив свое порозовевшее лицо к самому его уху, прошептала: — Алексей Степанович!
Умея владеть собой, Бахчанов постарался казаться невозмутимым. А в голове его бешено завертелась мысль: "Что такое? Откуда ей известно мое настоящее имя? Из письма Кадушина? Несомненно. Но как тот мог узнать?"
В этот миг задребезжал звонок. Магдана побежала открывать дверь. В квартиру шумно вошла гурьба молодых людей.
— Ура! — воскликнул один из них. — Спешим, девицы-красавицы, обрадовать вас новостями. Приехал Шимбебеков. Мы уломали его заинтересоваться нашими планами. Завтра деловое собрание. Это первое… Второе: сегодня в городе повторно состоится демонстрация, конечно полицией не разрешенная.
Пользуясь общим разговором, Лара наклонилась над сидящим в тревожном раздумье Бахчановым.
— Не расстраивайтесь. Я ведь не виновата. Пойдете с нами митинговать?
— А когда это будет? — встрепенулся он, вспомнив, что к половине третьего надо быть на явке.
— В три, — ответил кто-то. Бахчанов взглянул на стенные часы. Было уже без четверти два.
"Запаздываю. Надо успеть". Он встал и торопливо накинул бурку на плечи.
— Я чуточку вас провожу, — заторопилась Лара. — Друзья, подождите меня. Я сейчас.
Она быстро надела жакет, шляпу, прикрыла лицо вуалеткой. А по выходе из калитки сказала ему:
— Возьмите меня под руку. Так мы не привлечем к себе излишнего любопытства. Вот что, — продолжала она, нимало не обращая внимания на его удивленно-растерянное выражение лица. — Я хочу вам рассказать о дядином письме. Знаете, что он пишет? Схваченный лекуневцами агент полиции рассказал, что ваша настоящая фамилия не Шарабанов, а Бахчанов, что вы революционер, скрывающийся от полиции, одним словом, вы молодец и вызываете у всех искреннее восхищение. И то, что дядя по простоте душевной, неосторожно сообщил мне, я скрою от других и чем-нибудь помогу вам.
— Вы рискуете.
— Покорнейше прошу за меня не беспокоиться. Права такого вам не дано, — шутливым тоном добавила девушка.
— Вам что-нибудь говорил обо мне дядин посланец?
— Абсолютно ничего. О письме он тоже ничего не знал. Это старый дядин сослуживец, которому можно верить. Но скажите: мне-то вы верите?
Она остановилась, высвободила свою руку и посмотрела ему в лицо смеющимися глазами.
— Да, — ответил он, — кроме того, хотелось бы сказать…
— Что же? — Лара опустила глаза, но была полна внимания.
— Многим очень нравится ваша доброта. Более того…
— Похвалы? Тогда неинтересно. Знаете что? Приходите к нам запросто. Хоть завтра. Может быть, побродим по Муштаидскому парку как старые знакомые. Хорошо?
И взмахнув длинными ресницами, она взглянула Бахчанову в лицо, точно птица задела мягким крылом. Сердце у Бахчанова заколотилось в какой-то сладкой тревоге, и он только молча кивнул головой.
— Объяснились, — девушка добродушно рассмеялась. — Дальше не провожаю. Не обижайтесь.
И, взглянув еще раз на него, прибавила:
— Вы удивительный человек, Алексей Сте… то есть Валерьян… И тоже не могу. К ненастоящему имени язык не поворачивается, а настоящее произносить остерегаюсь. Вот и останетесь вы для меня безымянным. Однако что же мы стоим? Проводите, по крайней мере, к дому.
Они повернули к ее дому.
— Есть к вам маленькая просьба, — продолжала она, зорко оглянувшись и снова беря его под руку. — Можем ли мы через вас сдавать деньги на нужды семей бастующих?
— Я посоветуюсь с товарищами, — сказал он, подумав.
— И правда. У вас ведь все решается сообща. Великое легендарное товарищество. С людьми из этого товарищества я уже имела возможность встречаться. Да, да, не смотрите на меня как на бедное создание, ушедшее в мир одних только арий и контрапунктов. Позвольте немножко похвастать. Когда я приехала в Москву, первоначально полагая поступить в Московскую консерваторию, знакомая курсистка пригласила меня на реферат в грузинском студенческом землячестве. Читал один вольнослушатель юридического факультета, Цулукидзе, князь по происхождению, но с душой Марата. Помню, какое сильное впечатление произвел он на всех нас.
Потом, когда перебрались в Питер, мы вошли в консерваторский кружок, чтобы утолить свой духовный голод, пробужденный необыкновенным лектором. Руководил кружком студент, родом из Гурии. Правда, ему далеко было до того удивительного московского лектора, но все же мы жаждали от него узнать многое.
— Ого! Просто рад за вас.