— Давайте поможем прекрасным служительницам Мельпомены разрешить один важный для них жизненный вопрос. Представьте себе следующую картину. Известный буржуа Шимбебеков, человек, как известно, колкий, ядовитый, но, говорят, начинающий сочувствовать либералам, решил открыть кабаре на самом бойком углу Головинского проспекта. Двум девушкам, недавно приехавшим из Петербурга (на минуту не будем называть их имена), он сделал предложение поступить к нему в качестве певиц. Одна из девушек, после некоторого колебания, ухватилась за это предложение. Другая резко возражала. "Нечего, мол, сказать, хорошенькое приложение серьезного музыкального образования к ремеслу шантанной певицы". Одна соглашалась с предложением Шимбебекова, ища для этого смягчающие обстоятельства, другая же…
Бахчанов догадался, кто эта другая. И он одобрял ее принципиальность. "Лара права. Тут не может быть компромисса со своей совестью". И он сказал, что, по его мнению, вторая точка зрения самая правильная.
Ираклий уклончиво улыбнулся:
— Может быть, и так. Давайте, однако, без излишней торопливости разберемся, и разберемся беспристрастно…
Ход его мыслей был такой. Конечно, Шимбебеков — грубый торгаш, и подмостки кабаре — это не "Мариинка". Но Шимбебеков, даже в роли неуклюжего мецената, уже что-то реальное. Разве нельзя потом убедить этого торгаша открыть настоящий театр? Разве нельзя в этом же кабаре обратить на себя внимание настоящих ценителей искусства? Почему бы не принять шимбебековское предложение, если оно дает возможность безбедного существования? Что реального в противовес этому может предложить уважаемый Валерьян Валерьянович? Голод? Безработицу? Воздушные замки?
Магдана слушала слова Ираклия как откровение. И, поощренный ее вниманием, он продолжал защищать свою точку зрения. Да, почему-то существует ложный, "не европейский" взгляд на промышленников и их историческую миссию. На того же Шимбебекова смотрят как на чудовище, способное лишь выколачивать прибыли. Между тем без этих неотесанных представителей отечественного капитала народу невозможно высвободиться из феодального хлама.
— Вам это кажется странным. Вы готовы возражать, — обратился он к Бахчанову, — но это оттого, что вы русский и вам трудно понять здешние условия жизни.
Баграони была благодарна Бахчанову за поддержку. Нравились ей также суровая прямота и ясность в суждениях, с какими он выступал против доводов Ираклия Исидоровича. Наоборот, Магдана была целиком на стороне последнего, хотя он, как подметил Бахчанов, более всего старался быть приятным ее подруге и ради этого избегал вступать с ней в пререкания.
"Кажется, мой противник в такой же степени неравнодушен к Ларе, как к нему неравнодушна Магдана", — подумал с усмешкой Бахчанов.
Требовательный звонок в прихожей заставил всех умолкнуть и насторожиться. И опять, как в прошлый раз, Магдана испуганно бросилась к дверям, а на пороге остановилась в нерешительности.
— Кто бы это мог быть? — пробормотала она. — Ведь мы больше никого не ждем. Может быть, не следует идти открывать? Хотя это нелепо. С улицы виден свет в окне, и, следовательно, всякий поймет, что в квартире есть люди.
— Сядь. Лучше открою я, — поднялась с места Лара. Ираклий чуть изменился в лице и сказал Бахчанову:
— Если есть что недозволенное — рвите!
Бахчанов продолжал пить остывший чай. Ираклий нервно передернул плечами:
— Господа, возможно, это полиция. Тогда условимся: я с Валерьяном Валерьяновичем незнаком.
— А вдруг это от Шимбебекова? — спохватилась Магдана.
— Тогда ваше счастье, — попытался он улыбнуться и обратился к Баграони: — Лариса Львовна, может быть, мне пойти с вами?
— Нет, нет. Не беспокойтесь, — сказала она и, тревожно посмотрев на Бахчанова, пошла открывать двери.
Сидящие в комнате расслышали, как с лестницы раздались слова:
— Почтальон. Телеграмма. Откройте.
— Ну, значит, полиция, — заключил Ираклий и стал рыться в карманах. Бахчанов отодвинул от себя стакан с недопитым чаем и молча смотрел на дверь.
В прихожую вошел старик почтальон:
— Вот-с, извольте телеграммку…
Она была из Озургет и адресована Магдане. Развернув бумажку, девушка прочла и вскрикнула. Подошла Лара и через плечо потрясенной подруги пробежала глазами четыре слова: "Мама умерла приезжай похороны"…
Адрес дома на Кобулетской улице в Озургетах Бахчанов запомнил хорошо. Ведь туда мчалась любимая девушка, сопровождая свою подругу. Сейчас отчетливо вспомнились минуты расставания и настойчивые уверения Ираклия в том, что он обязательно посетит обеих подруг в Озургетах.