— Вам нужно видеть барона Габильха?
— Так точно. У меня к нему письмо от генерала Алиханова.
Офицер еще раз козырнул:
— В таком случае сочту себя обязанным проводить вас к его превосходительству.
"Ох, как нам нужна такая подозрительная услужливость", — поморщился Бахчанов и посмотрел на Камо. Тот сидел в прежней позе, принимая слова офицера как должное.
Офицер дал шенкеля своему коню и сделал кучеру вежливый знак следовать вперед. Кучер снова оглянулся на "князя".
— Трогай, трогай, — нетерпеливо сказал Камо.
Бахчанов умел владеть собой. Этому научила его жизнь революционера. Однако в теперешнем положении он нервничал. Ему сейчас очень хотелось поскорее отделаться от сопровождающего их офицера. Но тот все так же ехал рядом с фаэтоном, явно намереваясь вступить в беседу с величественным и немногословным "князем"…
Город, с его грязными приземистыми домиками и размытыми мостовыми, выглядел малолюдным. Кое-где на перекрестках улиц можно было заметить патрульных.
Когда фаэтон проезжал мимо почты, Камо дотронулся до плеча Бахчанова и громко сказал:
— Борис! Молнией слетай на почту и узнай, пришла ли телеграмма от настоятеля церкви, отца Аракела.
Бахчанов торопливо зашагал к зданию почты. На ходу вспомнил: из Озургет Аракел должен был незамедлительно прислать в Поти телеграмму до востребования. И в ней надо было сообщить об обстановке, которая могла внезапно измениться.
Аракел исполнил просьбу. В телеграмме были такие слова: "Еще не венчались Шариф вернулся семье Сестры выехали Тифлис". Смысл этих слов был следующий: об исчезновении Гуриели еще никто не знает, Шариф благополучно вернулся к своей сотне, а девушки с Кобулетской выехали в Тифлис.
Это были хорошие вести. На душе Бахчанова стало легче. Теперь бы хотелось направиться прямо на конспиративную квартиру к потийским товарищам.
Но, как назло, офицер по-прежнему крутился возле фаэтона. Делать было нечего. Пришлось при офицере доложить "князю", что "отец Аракел" сообщает добрые вести.
— Я так и знал, — с принужденной веселостью сказал Камо, — поехали!
И, смяв пустой кулек, он резко его швырнул. "Эге, — подумал Бахчанов, — и ты, Семен Аршакович, нервничаешь от любезностей нашего непрошеного спутника. Хочешь не хочешь, а ведет он нас без передышки в самое логово зверя".
Глава двенадцатая
В ПОИСКАХ "МУРАВЬЯ"
Барон Отто фон Габильх, командир полка тридцать третьей дивизии, только что отобедал, когда ему доложили о князе Гуриели. Барон подошел к окну и, перегнувшись всем своим тучным туловищем, посмотрел со второго этажа на улицу. У подъезда он увидел фаэтон и группу офицеров и писарей, глазевших на приехавшего князя.
— Невежи, — пробормотал барон и велел немедленно передать Гуриели, что ждет его у себя.
Камо как ни в чем не бывало вышел из фаэтона и жестом дал понять Бахчанову, чтобы тот оставался внизу и смотрел в оба.
Бахчанов неохотно отвечал на праздные вопросы любопытных, искоса посматривая на провожатого офицера. Тот почему-то задержался и от нечего делать похлопывал своего серого коня по шее. Вдоль тротуара медленно расхаживал часовой. Несколько поодаль на углу улицы стояли двое патрульных.
Стиснув в кармане рукоять смит-вессона, Бахчанов подумал: "Если случится беда, прорваться нам будет нелегко".
Сопровождаемый адъютантом Габильха, Камо медленно поднимался по лестнице. Но тем быстрее и лихорадочнее работали его мысли. Только на мгновение он с сожалением подумал: "Отказаться бы в самом начале от назойливых услуг провожатого офицера. Надо было сказать, например, что пойду к барону не раньше, чем приведу себя дома в порядок".
Вслед за этим новая мысль: "А может, и в самом деле на ловца и зверь бежит? Зачем упускать блестящую возможность для выполнения боевого задания?"
С решительным видом он вошел в кабинет командира полка.
— Ошень рад, — сухо пробормотал Габильх, когда Камо представился и подал княжеские бумаги. Барон пробежал содержимое вскрытого конверта, и сухость в обращении сразу пропала. — Садитесь, князь, и пожалюйста без субординации, — сказал он, улыбаясь в холеные остроконечные усы. Протягивая раскрытую коробку с сигаретами, шутливо спросил:
— Как полагаете сражаться на этот гарачий Калхид?
Камо усмехнулся и, щелкнув пальцами по ножнам огромного кинжала, ответил:
— Мечтаю, барон, воевать подобно Цезарю. Пришел, увидел, победил.
Габильх зашипел от смеха. Его свинцовые глаза, заплывшие жиром, совсем скрылись в складках кожи.