Прошло то время, когда он служил страховым агентом в конторе Ллойда. Скикс постарел. Размах его дела стал скромнее. Теперь Скикс обзавелся крохотной лавчонкой. А в ней ни прилавка, ни полок, ни тем более товаров. Только над самой дверью повешены три бронзовых шара, что означало: здесь обитает ростовщик. Сюда можно принести любую вещь и заложить ее.
В эту субботу Скикс торопился поскорее справиться с делами. Последний рабочий день недели всегда хлопотлив: получка, покупки, приготовления к воскресенью. Завтра многие захотят надеть праздничное платье и пойти в гости или в Гайд-парк.
Некоторые еще в понедельник заложили свой малоношенный сюртук, свою лучшую юбку.
И вот в субботу клиенты мистера Скикса торопились выкупить это добро, расплатиться. Ростовщик им милостиво кланялся, на прощанье шутливо советовал больше не наведываться, превосходно зная, что в следующий понедельник не один подгулявший докер снова заложит крахмальную рубашку, а хозяйка, оставшаяся без пенса, принесет в залог начищенный таз.
Когда все клиенты ушли, Скикс запер дверь, опустил пыльную штору и стал подсчитывать деньги. Эта неделя оказалась удачнее предыдущей. Правда, клиенты ворчали: он, не в пример прошлым дням, повысил проценты. "Но как же иначе? Ведь новый век — век прогресса во всем. В том числе и в росте доходов".
Спрятав деньги в небольшой железный ящик, Скикс застегнул засаленное пальто на все пуговицы и стал ждать условного стука. Знакомый полисмен обычно в это время подходил к дверям и стучал резиновой палкой восемь раз. Только по этому сигналу ростовщик доверчиво открывал дверь и следовал с железным ящиком к омнибусу. Полисмен сопровождал ростовщика. Разумеется, аккуратность и вежливость "бобби" Скикс негласно оплачивал.
Потушив лампу, он сидел в ожидании полисмена и вспоминал то далекое прошлое, когда со своим приятелем Диком Фредли обделывал делишки, наживаясь на крушении пароходов. То был риск молодости. И он оправдывал себя. Но давно ушло славное невозвратимое времечко.
Однако что же так долго не идет провожатый? Скикс чиркнул спичкой, хотел посмотреть на часы, в этот момент в дверь кто-то нетерпеливо стукнул три раза.
Три раза? Скикс в раздумье пошевелил своими серыми лохматыми бровями. На его квадратном лице цвета ветчины появилось выражение страха и недоумения. Он выронил спичку и прислушался. А вдруг это злоумышленник? Скикс решил ни за что не открывать двери. Он будет стоять не дыша, как будто его и нет тут.
Стучавший был уверен, по-видимому, что ростовщик еще в лавке.
— Сэр, откройте. Срочное дело.
Голос знакомый. Скикс вспомнил: русский эмигрант, некто мистер Клэб. На той неделе он уже приходил дважды. Один раз принес серьги своей жены, потом — два детских аккуратно выглаженных платья. С чем же он снова пожаловал?
Ростовщик продолжал неподвижно стоять в темноте. Но русский не уходил.
— Сэр, — продолжал он нетерпеливым и даже несколько властным тоном. — Я бы не постучался к вам, если бы не видел вспыхнувшего света в щели окна.
"Проклятая оплошность", — Скикс затоптал брошенную спичку.
— Придите завтра, — нехотя сказал он, — сегодня у меня все кончено.
Похоже было, что Клэб отошел в сторону, но вслед за этим раздались обычные восемь ударов. Скикс приоткрыл штору. За окном в сумерках слякотной улицы, пронизанной пунктиром желтоватых огней, виднелась каска полисмена. Щелкнул ключ, и дверь открылась.
— Я немного запоздал, мистер Скикс. В салуне была драка.
— Идемте, Зинг.
Ростовщик взял под мышку свой железный ящичек и, шагнув за порог, запер дверь. Тотчас же от газового фонаря отделилась фигура человека.
— Ах, это вы, Клэб. Я не узнал вас. Но у меня привычка: в пути никаких дел.
— Привычки приобретаются всю жизнь, сэр, — сказал Клэб. Полисмен предупреждающе протянул руку, показавшуюся в темноте еще более длинной от белой перчатки. Но прохожий, назвавшийся Клэбом, не обратил внимания на этот жест.
— Я понимаю, мистер Скикс, как трудно приобрести новые привычки, если они не дают и пяти процентов дохода. Я же предлагаю вам не пять, не десять, не двадцать и даже не тридцать процентов, а все тридцать пять!
Скикс остановился, пораженный словами русского. Остановился и полисмен. Оба они смотрели на Клэба такими глазами, точно хотели знать: сумасшедший перед ними или в самом деле тот, за кого он себя выдает.