Поселившись в Лондоне, в квартале бедствий и нищеты (семья английского докера-социалиста уступила русским эмигрантам крохотную комнатку), Промысловы почувствовали себя "устроившимися". После безрезультатных поисков возможности преподавать русский язык в английских семьях, Глеб поступил на поденную работу в доки. Его жена попыталась использовать свою бывшую профессию швеи, но безуспешно. В Ист-Энде даже самые дешевые портнихи и то по неделям сидели без всякой работы.
Светлым лучом, блеснувшим в эмигрантской жизни Промысловых, явилось рождение ребенка. Они назвали его Алексеем.
Вскоре после приезда Глеб сдружился с небольшой колонией русских социал-демократов. Среди них, как это он сразу установил, происходила борьба. Одни разделяли взгляды сторонников большинства Второго съезда, другие — меньшинства.
Когда началась подготовка к Третьему съезду партии, комитет заграничной организации большевиков избрал Промыслова, в числе других товарищей, делегатом на этот съезд. Глеб был в числе тех работников лондонской колонии ленинцев, кто оказывал самое энергичное содействие в размещении делегатов, в организации их питания.
Еще задолго до этих дней, когда в доме особенно остро ощущалась материальная нужда, Глебу пришла в голову мысль написать письмо отцу, с которым давно разошелся во взглядах на жизнь. Опальный сын поздравлял отца, объявляя его дедушкой, и глухо намекнул на то, как тяжко начинается детство Алексея Промыслова. Не преминул он упомянуть о том, как хороша падчерица Наташа.
"Правда, быть может, с вашей точки зрения, моя жена взята из "подлого сословия", — писал он отцу, — но я предпочту ее всем титулованным пустышкам. И каяться не буду. Счастье там, где истинная искренность и беззаветная любовь. Великий человек, слава и гордость истекшего века, Фридрих Энгельс был счастлив, женившись на простой ирландской работнице. Но разве для вас, дорогой отец, человека, воспитанного на уважении к титулу, деньгам и чиновничьей карьере, примеры великих что-нибудь значат? Впрочем, что спорить! Все равно это письмо, вероятно, останется гласом вопиющего в пустыне".
И действительно, потянулись долгие недели ожидания, и наконец Промыслов просто перестал ждать ответа. Так подошел Новый год, потом Девятое января, отдавшееся гулким эхом по всей Европе.
Промыслов энергично ратовал за сбор денежных средств на покупку оружия. Татьяна Егоровна ходила по квартирам английских социалистов и собирала пожертвования "на русскую революцию". На первые собранные деньги было закуплено небольшое количество огнестрельного оружия. Им пока что можно было вооружить только очень небольшие боевые группы. Однако как переправить этот маленький арсенал в Россию? От эсеров-эмигрантов Промыслов узнал, что сухопутная дорога опытными транспортировщиками забракована из-за частых провалов. Морской путь куда надежнее. Тут есть испытанные возможности. Так, например, в Степни проживает капитан паровой коммерческой шхуны "Харибда", некто Дик Фредли. Он не первый год занимается беспошлинным провозом разных товаров. Один раз этот контрабандист даже провез нелегальную литературу в Ревель. Конечно, деньги он взял немалые — таких денег у Промыслова не было.
И вдруг нежданно-негаданно из России пришло письмо от отца! Банкир Сергей Промыслов, как всегда, сетовал на "беспутства" своего сына, снова и снова угрожал лишить наследства, заклинал вернуться, раскаяться, соглашался принять в дом его детей, лишь бы он раз и навсегда оставил "противоправительственную деятельность". В заключение расщедрившийся дедушка посылал "на зубок" своему внучку чек на "некоторую предварительную сумму".
Причина такой предусмотрительности Промыслова-старшего объяснялась в постскриптуме. Банкир сообщал, что он потрясен только что полученной телеграммой с дальневосточного театра военных действий. Там, в бою с японцами, убит брат Глеба, поручик Платон Промыслов.
"Если не считать замужней дочери, — писал отец Глеба, — ты теперь один у меня, и ты должен быть достоин нашей фамилии".
Промыслов-старший просил сына сообщить о своих нуждах и обещал по возможности их удовлетворить.
Глеб немедленно послал письмо, уверяя отца, что нужны большие деньги для открытия одного коммерческого дела. Промыслов-старший пообещал выслать новую сумму денег, но предупреждал, что приедет в Лондон посмотреть это "коммерческое предприятие".
Пока же Глеб советовал товарищам не скупиться при закупке самого нужного сейчас "товара" для России. Деньги для этого есть, и немалые, и они, между прочим, позволили немного улучшить и материальное положение семьи Глеба.