После долгого размышления (шхуна уже входила в воды Скагеррака) Фредли дал понять Райфелю, что, поскольку существует опасность захвата "Харибды" датской полицией, надо принять какие-то меры предосторожности. Бахчанов, злой и усталый от бессонницы, нетерпеливо выслушав капитана (тот немного знал по-русски), сказал ему:
— Делайте что хотите. Но помните: все должно быть сделано без ущерба для моих интересов. Иначе плакали ваши денежки.
Фредли не был доволен таким ответом. Особенно раздражало это вечное напоминание о "денежках". Окончательно убедившись в том, что с этим Райфелем не развяжешься до самой Риги, Фредли решил заняться вторым русским. С ним-то будет легче справиться: надо перекрасить судно и послать в Лондон ложную телеграмму. Пусть ищут ветра в поле. Но когда капитан "Харибды" поделился своими планами со Стиррипом, тот вдруг выпалил:
— Дорогой мой кум, мне обещано двести фунтов, если я всажу вам пулю, как только увижу, что вы обманываете того благородного джентльмена из консульства!
У Фредли округлились глаза. Ах, дьявол возьми этого проклятого джентльмена! Он даже не постеснялся подкупить доброго малого Стиррипа! Хорошо же. Я тебя оставлю с носом.
Фредли притворно расхохотался и с наигранным добродушием сказал:
— Слушай, дружище. В Гетеборге я знаю один кабачок, где можно устроить тризну по нашей тетке "Харибде".
Стиррип был человеком, лишенным чувства юмора. Алчный блеск появился в его воспаленных глазах.
— Потерять двести фунтов? Ну нет, мой дорогой кум, — прошипел он и сунул руку в задний карман.
Фредли слишком хорошо знал таких субъектов, как этот болван Стиррип. Чего доброго, выхватит браунинг и бахнет без всякого зазрения совести. Поэтому он поспешил успокоить рулевого:
— Не волнуйся. В Риге я уплачу тебе двести десять фунтов, только наплюй на того джентльмена и забудь его.
Стиррипа эта сделка вполне устраивала. Он угрюмо кивнул и неторопливо достал из заднего кармана свою фарфоровую трубку…
В Гетеборг "Харибда" пришла вместе с другими шхунами, очень похожими на нее. Только напрасно было искать на ее борту прежнее название. "Карлскруна" — так теперь было написано белой краской. Пускай простаки думают, что "Харибда" затонула где-нибудь в Северном море. В пролив Каттегат шхуна двинулась ночью. А к полудню следующего дня Фредли снова перекрасил название. В копенгагенскую гавань вошла уже "Валькирия". Здесь русский дал понять, что надо выждать и пропустить на восток шхуны, идущие позади "Харибды". Фредли, поворчав, согласился. Теперь можно было считать, что "Харибда" обстоятельно замела за собой следы. Фредли склонен был идти на Штральзунд. Но этот бдительный Райфель почему-то потребовал отстояться на якоре у острова Борнхольм, точно ожидалась буря или погоня. Бури, однако, никакой не случилось, погони тоже. Фредли раздраженно пожимал плечами. Он никак не мог понять: почему русский с большим недоверием относится к немецкому порту, чем к датскому.
А когда вдали заблестели огни Либавы, еле державшийся на ногах от бессонницы Райфель вдруг повеселел и заявил, что за хороший рейс выплатит деньги гораздо раньше, тем более что Варайтис обещал быть в Либаве. Кроме того, не пора ли смочить глотку хорошей русской водкой?
Фредли был несколько удивлен. Ведь раньше речь шла о Риге. Впрочем, чего тут раздумывать? Кому не хочется получить деньги раньше обещанного срока?
И тоскующий по кабачку Стиррип обрадованно повернул "Валькирию" к либавскому берегу…
В Коммерческой гавани стояли сотни иностранных пароходов; можно было подумать, что тут, как всегда, происходит погрузка зерна, масла и леса. Но первый встречный шлюпочник развеял это предположение. В либавском порту забастовка. Матросы возбуждены. Полиция попряталась. Тут веяло дыханием революции. А еще через день иностранные моряки показывали русским свои газеты с потрясающей новостью: у острова Тендра в Черном море восстал экипаж первоклассного царского броненосца "Князь Потемкин-Таврический".
Выгрузка "швейных машин" прошла удачно. Как только Бахчанов расплатился с контрабандистами, те сразу потеряли всякий интерес к "мистеру Райфелю" и уже деловито договаривались с либавскими контрабандистами о беспошлинном перевозе в Англию крупной партии чая.
А "мистер Райфель", еще раз убедившись в том, что оружие, привезенное им, охраняется верными людьми, позволил Варайтису увести себя на конспиративную квартиру.