— Тамада, спасены! Скорей на конку!..
Под утро Бахчанова, уснувшего в доме путевого сторожа, разбудили громовые удары. В первое мгновение возникла мысль: уж не взорвался ли динамит в мастерской?
Бахчанов бросился во двор к складу. Многодневная жара разразилась грозовым ливнем. Со всех сторон неслись и кипели дождевые потоки.
— Превеселая погодушка, — сказал Кадушин, стоявший под навесом склада. — А я еще хотел заглянуть к племяннице, на прощанье-то…
Эти слова Александра Ниловича вернули Бахчанова к думам о Ларе. Перед ним отчетливо встал ее образ, близкий и желанный. Вместе с тем почему-то вспомнился Солов с его надменным взглядом и властными жестами, шествующий рядом с ней. Сердце Бахчанова заныло от смутной тоски и беспокойства. Глядя на хлещущий дождь, он продолжал упорно думать о ней. Если бы ее повидать! Сейчас такая возможность…
Безразличным тоном он спросил Кадушина о новом местожительстве Лары. Александр Нилович принялся старательно объяснять Бахчанову ее адрес.
Воздух был мутный и серый от слепящего дождя. Залитый водой пустырь походил на огромный пруд. Выжимая из рубахи воду, Васо спросил:
— Тамада, ты намерен куда-то уходить?
— Имею поручение Александра Ниловича посетить его племянницу Баграони, — смущенно ответил Бахчанов и направился размытыми пустырями прямо по лужам в город. Васо некоторое время озадаченно смотрел ему вслед, а затем поспешил к Кадушину.
Бахчанов шагал легко, быстро, почти не ощущая на себе набухшей от воды одежды.
На третьей улице, такой же безлюдной, как и две первые, он заметил фигуру городового. Тот стоял в резиновом макинтоше, с поднятым капюшоном, похожий в этом наряде на монаха-инквизитора. Бахчанов свернул в густую сеть переулков. Дождь начал ослабевать. Реже вспыхивала молния. Под холщовым навесом табачного магазина пережидал непогоду прохожий в соломенной панаме и в сухом брезентовом пальто. Неизвестный посмотрел на Бахчанова безразличным взглядом и снова стал наблюдать за вскакивающими дождевыми пузырями. Бахчанов насторожился, убыстрил шаги, сделал лишний крюк и успокоился только на пятом переулке, когда позади не было ни души и лишь косой дождик попрыгивал на узенькой мостовой…
Едва Бахчанов вошел в Муштаидский парк, небо очистилось от туч, и теперь оно отражалось в бесчисленных синеватых лужицах. В омытом воздухе кружились хлопотливые голуби, чирикали воробьи, возрождался гомон города. Бахчанов подошел к кустам и раздвинул их. Они окропили его свежими серебряными каплями. Парк стоял перед ним пахучий и безлюдный, как лес. Он был пропитан влагой и пронизан сверкающим солнечным светом. После шума грозы тишина казалась необыкновенно умиротворяющей.
"Сейчас увижу Лару, — думал, волнуясь, Бахчанов. — Но что ей скажу? Позову за собой, оттесню Солова, как оттеснил Ираклия! А что предложу ей взамен житейского благополучия, которое могут ей дать подобные господа? Жизнь, полную борьбы, тревог и лишений? — Он замедлил шаги. — И еще неизвестно, пойдет ли Лара моим путем. Ведь она стремится жить у просцениума, ярко освещенного огнями, а я брожу среди ночи по бивуаку, как часовой, ежеминутно ожидающий схватки…"
Потом Бахчанов решил, что если не сможет предложить Ларе ничего, кроме одного искреннего и глубокого чувства, то хотя бы предостережет ее относительно намерений этого буржуа Солова.
Впереди показался двухэтажный дом с зеленой крышей. Неподалеку, за палисадником, находился точно такой же. Бахчанов встал за дерево и обежал настороженным взглядом видимый глазу отрезок улицы. Явных признаков какой-либо опасности он не заметил, скрытых — обнаружить не мог.
На всякий случай он прошел во двор соседнего дома и, переждав там некоторое время, снова вышел. Затем, скрываясь в тени палисадника, вернулся к первому дому и позвонил. Дверь открыла старушка. Она недоверчиво осмотрела Бахчанова, но все же вызвала Дару.
Девушка с нескрываемой радостью вышла к нему и ахнула, потрогав его сырую одежду.
— Вы, конечно, преспокойно шли под таким ливнем? Это на вас похоже.
Взяв Бахчанова за руку, Лара повела его в кухню, открыла дверцу топки и подвинула табурет.
Она была весела, непринужденна и не оставляла своих кулинарных хлопот. Из духовки разносился вкусный запах печеной сдобы. Смеясь, девушка сказала, что сегодня печет такой же пирог с вареньем из айвы, каким их угощали в лекуневском пансионе. И, как бы в подтверждение своих слов, вынула из духовки противень, на котором лежало румяное печиво.
Бахчанов рассмеялся и шутливо заметил: