Тут как раз их и нагнали задние тройки.
В одних санях оказался почтарь с почтой, в других на облучке сидел вооруженный стражник, а в кузове — закутавшийся в новенькую доху жандармский офицер. Почтарь, увидев, как Бахчанов с ямщиком помогают лошади выбраться из наледи, сочувственно покачал головой:
— Эка, в западню вас занесло.
— И не говори, — с досадой произнес ямщик. Под кем лед трещит, а под нами ломится.
— Бережись и ты, — сказал почтарь своему ямщику. Тот чмокнул, взмахнул вожжами, и лошади побежали дальше.
Жандармский офицер вылез из саней и, подойдя к Бахчанову, спросил, что случилось. При этом он так пристально посмотрел своими немигающими блеклыми глазами в бородатое лицо Бахчанова, что тому сразу стало ясно: заданный вопрос только предлог.
— Вы из Якутска едете? — небрежным тоном спросил жандарм.
— Нет, из Олекминска:
— И много вам еще ехать?
— Нет. Тороплюсь в Киренск, на пушную ярмарку.
— А сумеете добраться на ваших инвалидах?
— Ямщик говорит, что ехать можно…
— Смотрите. А то перебирайтесь ко мне… Разговаривая, жандармский офицер по-прежнему не сводил своих немигающих глаз с лица Бахчанова, как бы изучая его или что-то припоминая. Бахчанов заметил, что и стражник не спускает с него глаз. Потом ямщик бодрым голосом сказал Бахчанову:
— Готово. Можно садиться.
— Ну, адье. Всех благ, — произнес офицер и вернулся к своим саням.
Когда он усаживался в кузов, стражник едва слышно произнес:
— Не тот, ваше благородие…
Офицер одним движением обындевелых бровей заставил его замолчать и взяться за вожжи. Тройка двинулась вперед.
Ямщик тоже пустил своих лошадей. Коренная, на этот раз став пристяжной, прихрамывала, ей пришлось позволить сначала идти шагом, но потом, когда она разошлась, ямщик пустил всех трех рысью.
У самого стана они нагнали длинный обоз с рыбой, но офицера со стражником не увидели.
Только под Витимом обстоятельствам угодно было столкнуть Бахчанова с этим офицером. В ожидании смены лошадей Бахчанов прошел в поселок, чтобы там купить себе немного хлеба. И там он увидел тройку, едущую в обратном направлении, то есть к Олекминску. На облучке сидел тот самый стражник с винтовкой, а в кузове жандармский офицер в дохе. И не один. Рядом с ним знакомая фигура, знакомое, круглобородое лицо… скупщика. Грустно улыбаясь, этот человек растерянно смотрел по сторонам каким-то невидящим взглядом, и только внимательный глаз мог заметить у него на руках плохо прикрытые дохой кандалы. Бахчанов в смятении остановился.
— Что это? — спросил он торговца хлебом и показал глазами на удаляющуюся тройку.
— Как "что"? Ссыльный. Говорят, бежал из Якутска, да, вишь, далеко не убег. Ямщик выдал…
Чем дальше, тем уже становилось русло могучей Лены. Стиснутая надвинувшимися с обеих сторон береговыми утесами, или, как их называли, "щеками", река прорезала себе путь в самой толще хребта. Передовыми дозорными, высланными черной угрюмой тайгой, высоко стояли над белеющей рекой огромные вековые красавцы кедры.
Уже в Верхоленске Бахчанов почувствовал, что морозы стали слабеть. В полдень он ощущал на лице первую ласковую теплоту солнечного луча. Путь к Ангаре беглец проделал по тракту, пользуясь попутными крестьянскими обозами. Вспоминая разговоры товарищей по ссылке о частых провалах на больших станциях, он решил не доезжать до Иркутска, а свернуть на одну из ближайших к этому городу маленьких станций. И когда услыхал долгожданный железный грохот поезда и увидел над ельником клубившийся паровозный дым, от радости даже запел. Однако все средства уже вышли, а дорога предстояла еще длинная. Пришлось снять с плеч спасительную доху и задешево продать ее буряту, чтобы на полученные деньги купить билет до Красноярска, где была первая явка.
На полдороге к Нижнеудинску какой-то малый в чуйке и высоких болотных сапогах стал утверждать, что будто бы на станции никому из пассажиров не разрешат выйти из вагонов, пока не будет произведен повальный обыск.
Сон покинул Бахчанова. "Верить слуху или нет? — размышлял он. — Не распущен ли этот слух самой полицией для того, чтобы пассажиры, имевшие основание избегать встречи с ней, выдали себя неосторожным действием: например, попыткой соскочить с поезда еще до того, как он прибудет в Нижнеудинск?"
За окнами начинала выть налетевшая пурга, и все равно некуда было деваться. Бахчанов лежал на верхней полке и нервно позевывал.