- Еще нет, — честно ответил Зияд-ага и растерянно сморгнул. — Не выедет же он прямо в сердце бури!
- Буря уйдет, — пообещала я ему с уверенностью, которой не ощущала. — Вели гонцу собираться. Я закончила составлять свое послание.
Кажется, у него все-таки имелась пара-тройка возражений и еще больше неудобных вопросов, но Камаль с обнаженными клинками оказывал на окружающих воистину волшебное воздействие, и караван-баши все-таки предпочел убраться подальше, по пути шикнув на кого-то из купцов, рискнувших приставать с уточнениями к нему.
Камаль едва заметно расслабил плечи, но клинки убирать не стал.
- И как именно ты намерена прогнать бурю, о болтливейшая из женщин? — негромко поинтересовался он, не оборачиваясь.
- Не имею ни малейшего представления, — севшим голосом призналась я, пропустив подколку мимо ушей, и зажмурилась.
Ну же, Аиза, думай. Теперь-то уже не тайна, как именно Нисалю-аге удается создавать практически неуязвимые заклинания, защищенные даже от магов-«зеркал»: всех сложностей — на лишнюю пару часов работы с тончайшими исчезающими струнами магии. Вероятно, с насланной бурей он подстраховался точно так же, и просто выйти и поглотить ее нечего и пытаться — к тому же буря-то настоящая, это ветры над пустыней зачарованы, а песок вполне реален, и без купола от него не спастись.
А купол… я поперхнулась воздухом. А купол-то не опирается ни на башни, ни на стены ущелья!
- Камаль, — задумчиво окликнула я, — а чем заякорен купол, что его не сдуло вместе с нами?
Он почему-то молчал — куда дольше, чем было необходимо, чтобы вспомнить, как именно заклинание крепилось к песку.
— Камаль?
- Мечом, — с усмешкой ответил вместо него Бахит. — Твоим клинком. Камаль ведь тоже положил на него глаз, не так ли?
- Закрой рот, — вполголоса посоветовал ему Камаль и обернулся. Я вздрогнула от неожиданности — так он потемнел лицом. — Ни мать, ни пустыня не добавили тебе ума и, видимо, уже ничто не добавит. Нет. Якорь купола — это сама Аиза.
Бахит отчего-то и впрямь замолчал, удивленно хлопнув глазами. Я перевела взгляд с одного кочевника на другого и решительно встряхнулась, демонстративно отказываясь разбираться в нюансах и подтекстах.
- Значит, — твердо произнесла я и выдержала паузу, дожидаясь, пока оба не посмотрят в мою сторону, — купол можно сдвинуть?
Глава 11.1. Клятва на крови
Верблюд возит на себе золото, а сам ест колючки.
арабская пословица
Идти вместе с куполом оказалось весьма занимательно.
"Якорной цепи" заклинания аккурат хватало на то, чтобы я могла пройти из центра защитного круга до стоянки верблюдов. Стоило мне шагнуть дальше, как купол сдвинулся вместе со мной — и, судя по ощущениям, со всем песком, которым нас успело замести во время бури. От неожиданной тяжести я сама почувствовала себя вьючным верблюдом и, если бы не Камаль, вовремя подставивший плечо, наверняка бы упала.
Но купол сдвинулся на целый шаг. От меня всего-то и требовалось, что сделать ещё пару тысяч.
Камаль терпеливо дождался, пока я не восстановила равновесие, и на всякий случай остался рядом. Бахит встал с другой стороны — с таким обречённым видом, словно волочь купол предстояло ему, и, в общем-то, оказался не так уж и неправ.
Нет, купол по-прежнему был заякорен на меня. Но уже после десяти шагов волочь меня саму и правда пришлось Бахиту и Камалю, ради чего они даже заключили молчаливое перемирие и подперли меня с двух сторон.
Караван двигался следом. Теперь люди уже не переговаривались, а сосредоточенно отслеживали, как я иду: задержавшиеся рисковали упереться в заднюю стенку плетения, у которой постепенно столпились все верблюды. Несмотря на усилия погонщиков, они не горели желанием покидать безопасный купол, где их так восхитительно долго никто никуда не трогал, и их соседство дисциплинировало даже эффективнее, чем желание скорее добраться до оазиса.
Купол медленно, но верно выползал из песчаной западни: я чувствовала, как основа заклинания под ногами по чуть-чуть идёт в гору, и уговаривала себя сделать ещё шаг, пока измученные духотой и беспомощностью мужчины не погнали меня вперёд пинками. Мотивировало прекрасно, хотя своего молоха, наотрез отказавшегося куда-либо идти во всей этой тесноте, я уже практически ненавидела. Верблюды, которым приходилось спасаться от шипов и рогов, были всецело солидарны.
- Свет! — первым заметил Бахит и, резко приободрившись, так рванул вперед, что едва не сбил меня с ног.