А Бахит в его рабском ошейнике местными и вовсе воспринимался как безмолвный предмет обстановки, и это бывшего мужа царицы явно злило, но он благоразумно не высовывался. В тот момент я была этому несказанно рада, потому как больше всего на свете мне хотелось упасть лицом в арык и проваляться в воде до ночи.
Разумеется, о такой роскоши не могло быть и речи. Но Камаль, похоже, сошел здесь за почетного гостя: один из слуг, повинуясь жесту тайфы Мааба, метнулся куда-то через площадь и через пару минут уже стоял перед принцем, раболепно согнув спину, и предлагал проводить до гостевого дома, где дорогого друга ждет холодный шербет и самые сладкие финики.
Меня подчеркнуто не замечали и даже не рисковали особо рассматривать, из чего я заключила, что меня посчитали наложницей Камаля. Но теперь эта мысль не вызывала ничего, кроме горькой усмешки, и исправлять чужую ошибку я не стала — молча развернула молоха и проследовала за Камалем, милостиво снизошедшим до гостеприимства тайфы.
Для арсанийского принца в оазисе расстарались: ему действительно выделили целый дом — добротную одноэтажную постройку в самом сердце ксара, с выходом на плоскую огороженную кровлю и цветущим розовым олеандром у дверной арки. Похоже, здесь жили, но ради высокого гостя освободили дом — и, должно быть, молились, чтобы это оказалось временно.
Но Камаль не собирался успокаивать хозяев и раздавать обещания. Его, как и меня, больше всего привлек обещанный шербет — но по арсанийской традиции он снизошел до него только тогда, когда нас оставили одних: при посторонних принц не показывал лица.
С недавних пор я тоже относилась к чужакам, но шербет оказался сильнее обиды.
- Переночуем здесь? — спросила я, усаживаясь на плетеный ковер перед дастарханом и с нескрываемым облегчением вытягивая ноги.
Камаль оторвался от наполовину опустевшего стакана, выразительно выгнул бровь и огляделся. Дом оказался слишком мал, чтобы его можно было разделить на полноценную мужскую и женскую половины, и условную границу обозначала только занавесь из некрашеного полотна — а я, кажется, уселась совершенно не там, где следовало. Но смущаться по этому поводу у меня не осталось сил, и вместо того, чтобы исправить свою оплошность, я только махнула рукой Бахиту и вручила ему еще один стакан: невольник нуждался в нем куда больше, чем мы сами.
Камаль понял, что пронять меня не удастся, и недовольно поморщился.
- Да. Выдвинемся перед рассветом.
Я удовлетворенно кивнула, утащила из миски горсть фиников и попыталась аккуратно сформулировать волновавший меня вопрос:
- Мне показалось, Икрам-тайфа был не слишком… — договорить я не успела.
Бахит в рекордные сроки расправился со стаканом шербета и немедленно вставил:
- Ты не имеешь права говорить от имени Мансуры!
- А ты не имеешь права судить меня, раб, — холодно отозвался принц. — Как и говорить без разрешения в присутствии свободных.
Я смущенно потупилась, но это, кажется, осталось незамеченным.
- Икрам-тайфа как-то раз имел неосторожность рассердить царицу, — пояснил для меня Камаль, оставив Бахита безмолвно краснеть от гнева. — Ссора зашла достаточно далеко, чтобы он понял, когда нужно держать язык за зубами.
Я помассировала пальцами переносицу.
- То есть мы только что запугали тайфу, чтобы он позволил нам заночевать под защитой стен ксара?
Камаль неопределенно пожал плечами и тоже выгреб полную горсть фиников.
- Арсанийцам рады не везде, ас-сайида Мади.
Кажется, я даже догадывалась, почему.
Глава 13.2
Меня парочка несдержанных магов в одном помещении со мной тоже что-то не радовала.
- Ты же не пытаешься отговорить меня искать помощи для своего господина у Свободных? — подозрительно уточнила я на всякий случай.
- Я пытаюсь отговорить тебя подчиняться твоему тайфе, — невозмутимо отмахнулся Камаль. — Человек, не способный удержать в повиновении город, не достоин им править. А мужчина, не сумевший защитить женщину от невзгод и трудностей, не достоин ее любви и верности.
- Это точно, — саркастически поддакнул Бахит.
Я обречённо зажмурилась.
- Ты струсил, когда стало ясно, что один из мужей твоей жены — хищная тварь, которой нет места под солнцем, — тут же завелся Камаль. — Я убил его, чтобы защитить твою жену. А ты решил, что я сошел с ума и начал убивать без разбора, но вместо того, чтобы остаться возле жены, струсил снова и сбежал. Не тебе судить о достоинстве, раб. Ты получил ровно то, чего заслуживаешь.
Бахит захлебнулся воздухом от возмущения, откашлялся и ответил. Но так далеко мои познания в области языков пустыни не простирались, и поняла я только предлоги и два местоимения.