Смысл, тем не менее, улавливался без труда.
Камаль окончания тирады дожидаться не стал — коротко тронул пальцами воздух перед лицом, и тот отозвался голубоватым светом и гулом потревоженных магических струн. Я испуганно пискнула и пригнулась, безошибочно опознав "летучий огонек".
В исполнении Камаля безобидное бытовое заклинание обернулось огромным огненным шаром, переливающимся всеми оттенками жёлтого и оранжевого. Меня обдало жаром, и я поспешила отползти назад, едва не перевернув дастархан.
А Бахит, к моему удивлению и шоку, даже не шелохнулся — и оказался прав.
Полыхающий шар заклинания сорвался с руки Камаля, резким рывком переместился вперёд… и распался дюжиной голубоватых нитей. Они ещё вибрировали, но гул быстро стихал.
- Магия тебе больше не подвластна, — злорадно напомнил Бахит — все равно, впрочем, заметно сбледнувший. — Клятвопреступник.
Камаль сжал губы и потянулся к поясу, где обычно висели парные мечи. Сегодня перевязь осталась на верблюде, потому что законы гостеприимства запрещали входить в чужой дом с оружием, но Бахит всё-таки отступил назад — правда, только ради того, чтобы между ним и разъяренным пасынком оказалась занавесь, которой можно было воспользоваться, чтобы сбить противника с толку.
Я поняла, что останавливаться они не собираются, и быстро схватила Камаля за предплечье. Мышцы под моей ладонью моментально окаменели от напряжения.
- Не надо, — тихо попросила я и обернулась. — Бахит, сходи и проверь, как обустроили моего молоха. Его пора подкормить, а на ночь выпустить из конюшни, чтобы он успел запастись росой.
Бахит перевел взгляд с меня на Камаля и сжал кулаки. Камаль мрачно усмехнулся и опустил руки, но невольник продолжал стоять неподвижно.
- Бахит, — с нажимом произнесла я.
Тогда он всё-таки подчинился — нехотя, медленно и все время поглядывая на Камаля. Я вспомнила, что поесть Бахит так и не успел, но останавливать его и усаживать за дастархан поостереглась.
- По-моему, история вашей вражды куда длиннее, чем месяц, — заметила я и не без опаски выпустила предплечье Камаля.
Он проводил взглядом мою руку и неопределенно пожал плечами.
- Моя мать взяла Бахита после того, как пустыня забрала ее старшего мужа. Бахит — сильный маг, но небеса обделили его и умом, и честью. Ты ещё пожалеешь, что взяла его под свое крыло, ас-сайида Мади. Он того не стоит.
Тоже мне, оценщик нашелся. И я у него верна бескорыстно, и Рашед править недостоин, и Бахит сочувствия не заслуживает…
- Время покажет, — уклончиво сказала я и демонстративно вернулась к финикам — хотя теперь мне кусок в горло не лез.
- Он сам покажет, — уверенно возразил Камаль, но развивать дискуссию не стал.
Мы приговорили финики и шербет, весьма благосклонно отнеслись к младшему сыну хозяина дома, что заглянул с полным казаном отличного жирного плова и со сладким пенистым чаем; мальчишка охотно составил нам компанию, но, когда стало смеркаться, поспешил откланяться.
Я с сомнением покосилась на занавесь, которой полагалось разделять домик на женскую и мужскую половину, но все же воздала дань традициям и удалилась, чтобы устроиться на ночлег. После изматывающего путешествия по пустыне настоящая постель показалась раем, и я сладко проспала до рассвета — и сон мой не тревожили ни твари пустыни, ни враждебные заклинания, ни даже Рашед, который завел обыкновение являться едва ли не каждую ночь с самыми непредсказуемыми целями. Я проснулась, когда вчерашний мальчишка, сын хозяина, принес завтрак и неловко запнулся о порог, и только тогда, выглянув на шум, заподозрила неладное.
На мужской половине была потревожена только одна постель. Бахит так и не пришел назад.
Глава 14.1. Вор
Господь да благословит того, кто приходит в гости на короткое время.
арабская пословица
Нехитрые расспросы показали, что Бахит все-таки дошел до молоха, но на этом все хорошие новости заканчивались.
Охране невольник сказал, что госпожа послала его за позабытыми от усталости вещами. Караванщики смутно припомнили, что раба вроде как продали мне и он действительно всю дорогу шел у моего седла, да и свежая надпись на ошейнике говорила сама за себя. Бахита пропустили к стоянке, и он даже действительно рассыпал приманку перед носом молоха, как и подобало предусмотрительному и услужливому невольнику, и охрана успокоилась.