— Дальше, как сказал гопник, мы в Бахмутском уезде Новороссийской губернии. Административно-территориальное деление Российской империи того, или этого, времени я детально не помню, но это точно не на Кубани, а название Бахмут кроме как на Донбассе не слышал ни разу!
— Командир! — Гном поднял руку, — У меня тут теория появилась!
— Быстро ты!
Гном вскочил и отчаянно жестикулируя руками начал объяснять, — Мы в Бахмуте спустились в шахту, которая лет двести назад могла быть просто пещерой, и при взрыве арсенала попали под выброс большого количества энергии, мы ведь даже на знаем сколько там этого дерьма было, в момент взрыва только мы втроём стояли у дальней стены зала, которая, помнишь, начала светиться северным сиянием и стала похожа на большую воронку. Предположим, эта воронка, это тоннель между разными ветками одного мира, или разными мирами, неважно, и мы под воздействием энергии взрыва, вместо того чтобы размазаться по стене, переместились в тоже место в другом мире. То есть, это тот же донбасский Бахмут, в другом времени или измерении.
— Если так, то земля пухом мужикам! — подал голос Добрый, перекрестился и продолжил, — А как же ящики, Гном?
— А что ящики, часть ящиков была между нами и эпицентром взрыва, они видимо нас защитили от осколков и частично переместились с нами! — ответил Гном.
— Да земля пухом! — перекрестился я, — Эта пещера ведь теперь наша общая братская могила, по крайней мере для тех кто остался в том мире, — сказал я, а сам подумал — по нам с Добрым слезы лить некому, семьями мы обзавестись не успели, я родителей не помню, погибли в автокатастрофе и меня воспитывала бабушка, умершая когда я учился в училище, родители Доброго — добряк дядя Миша, на фоне которого Добрый со своими размерами смотрелся школьником и хохотушка тетя Таня, всегда баловавшая нас вкуснейшей выпечкой, когда мы выбирались с Добрым на недельку к нему домой в Нижний Тагил, погибли два года назад, при взрыве бытового газа в соседней квартире, со старшей сестрой Добрый не контачил, она вышла замуж и свалила куда-то в Европу. А вот у Гнома остались родители в Подмосковье, им не позавидуешь, даже на могилку к сыну не сходить.
— Ладно, прорвемся! А теория нормальная, красавчик Гном, на полном серьезе. — продолжил я, — Значит с военно-политической обстановкой и географией разобрались. Теперь кратко попробую сформулировать систему координат этого мира и конкретно этих территорий, в которой нам предстоит действовать:
— сословное разделение, а значит дворянин хозяин жизни, холоп ничто;
— казаки здесь пока имеют определенную вольницу;
— южнее этих территорий Дикое поле, а значит работает право сильного, можешь забрать, забери, можешь убить, убей!
Сделав паузу, я продолжил, — Как говорил один умный человек, время перемен, это время возможностей, и у нас здесь, мне думается, отличные перспективы, и я даже не говорю о том, что можно разбогатеть, купить пару деревенек с холопами и почивать на лаврах. Была, кажется, старая песня в тему, типа «пусть мир прогнется под нас». Так вот это нам подходит!
— Ха, Командир! Так это пи. ор картавый Макар, который к сионистам съеба…ся с началом Второй черноморской, поет! — встрепенулся Гном.
— С характеристикой полностью согласен, но это не суть, главное слова правильные! Прогнем этот мир! — закончил я.
Глава 3
Барон фон Штоффельн
Май 1768 года.
Закончив мозговой штурм, мы, предварительно обшмонав и зафиксировав ноги, переместили «местное население», которое к тому времени начало приходить в себя, ближе к выходу на чистый пол и провели шмон всей пещеры.
Его результатом стали несколько комплектов одежды, частично со следами крови, три пистолета, два из которых были вероятно из одной пары, одно ружье, длиной ствола и калибром похожее на ПТРД, пара сабель, пять кистеней, три топора, с десяток убогих ножей и один вполне приличный кинжал с ножнами, пара подсумков с боеприпасами, свинцовыми пулями и черным порохом, а также кошель с монетами. Деньги считать пока не стали, все равно там с номиналами без бутылки на разберешься.
Но самым главным трофеем оказались документы. Это оказалось, по всей видимости, рекомендательное письмо и подорожная грамота. Текст, несмотря на завитушки и некоторые лишние, на мой взгляд, буквы вполне себе читался.