После этих слов Сулейман-паши на меня будто повеяло горячим ветром сирийской пустыни и перед глазами всплыла картина белых пикапов с черными флагами и бородатыми мужиками в черных одеждах с «Калашами». Мы уже такое проходили! Хитрый сучонок, решил с другого хода зайти, раз на поле боя по сопатке получил! Нет, нам на таком ответственном направлении нужны свои кадры!
— Наверное ты все верно изложил, уважаемый Сулейман-паша, но мы не специалисты в исламе, мне полагается включение этого пункта в светский договор между двумя государствами поспешным. Со своей стороны мы можем предложить рассмотреть этот вопрос с представителями мусульманской общины Российской Империи и в дальнейшем заключить отдельный договор о признании прав, как мусульман на нашей территории, так и прав христиан на Балканах, что было бы справедливым, учитывая, что государыня императрица Екатерина Алексеевна, самодержица всероссийская, тоже защитница всех православных христиан!
При словах о балканских христианах Сулейман-паша поморщился. А ты как думал, на каждую «хитрую жопу» есть «хрен с резьбой»!
— Думаю, что граф Крымский прав, полагаю логичным рассмотреть этот вопрос отдельно. Когда при дворах наших государей появятся посланники, организовать обсуждение любых вопросов будет весьма просто, а их у нас появится много — здесь и обсуждение списка товаров в счет оплаты территорий и организация торговли в Черноморском регионе! — уловив мою тактику, выступил Потемкин.
Поняв, что «не прокатило», Сулейман-паша наморщил лоб и сказал, — Тогда включим в договор пункт о намерении сторон заключить в возможно короткие сроки соглашение о признании прав общин!
Ну, на это мы пойти могём, ведь обещать, не значит жениться. Подписание мирного договора назначили через два дня, а нам за оставшееся время необходимо было еще раз переговорить с фон Тальманом для окончательного формирования облика западной границы Российской Империи. Разговор с австрийцем состоялся на следующий день и по его инициативе, по всей вероятности, подстегнутой информацией о скором подписании мирного договора между Россией и Турцией. Посол находился в весьма возбужденном состоянии и еще сильнее походил на мелкого грызуна.
— Господа, следует признать, что ваши слова о соблюдении наших интересов на Балканах соответствуют действительности, надеюсь теперь, когда вы добились выполнения своих требований со стороны Турции, ваши предложения по интересующему нас всех вопросу сохраняют свою актуальность! — выпалил фон Тальман.
— Прежде чем ответить на ваш вопрос мы бы хотели услышать ваше видение этой проблемы, свой интерес мы вам уже обнародовали! — ответил Потемкин.
— Мы были бы заинтересованы в Галиции, а Берлин, по моим сведениям, рассчитывает на Поморье, что позволит ему объединить две части Пруссии! — заговорщически тихо произнёс посол.
— Вполне обоснованные и логичные предложения граф! — включился в разговор я, — Только, думаю, что нам не следует оформлять никаких бумаг, дело весьма щекотливое и обнародование такой информации может навредить любому из подписантов, и лучше будет на начальном этапе исходить из позиции фактического контроля территорий, а юридическим оформлением границ займемся позже. Согласны?
— Весьма разумно граф, уверен, что особые отношения Петербурга и Берлина, а также Берлина и Вены обеспечат благополучную реализацию мероприятия к всеобщему удовлетворению! — хищно улыбнулся фон Тальман.
Постоянное напряжение последних недель утомило сильнее чем месячное путешествие из Петербурга и я уже не мог дождаться окончания этого нескончаемого марафона из разговоров и ожиданий разговоров.
Утро 1 декабря 1769 года выдалось теплым и солнечным, и мы направлялись в покои великого визиря для подписания документов в приподнятом настроении — ведь сегодня должен завершиться наш заграничный вояж и мы сможем отбыть в Петербург с хорошими новостями. Сама процедура подписания Бухарестского мирного договора прошла довольно буднично, что вполне объяснимо, ведь не на турецкой улице «перевернулся грузовик с пряниками», и много времени не отняла.