Забрав подписанные бумаги и ощутив на душе удовлетворение от хорошо проделанной работы мы выходили на крыльцо покоев Сулейман-паши, как вдруг из толпы стоящих неподалеку турецких офицеров вышел здоровенный турок, напомнивший мне своим видом командира янычар, напавших на нас в деревне во время первых переговоров, и показав на меня пальцем начал что-то орать. Толпа турок загомонила и начала нас обступать.
— Григорий Александрович, чего он хочет? — спросил я Потемкина, понимая, что точно не поздравить нас с подписанием договора.
— Он говорит, что вы подло убили его брата Селим-бея и вызывает вас на бой Иван Николаевич!
Вот же урод, весь праздник изгадил, подумал я, понимая, что уйти просто так нам не дадут, толпа уже обступила нас со всех сторон. Почему сегодня, мы уже десять дней здесь шарахаемся, так спланировать мог только тот, кто имел все расклады — значит это наверняка великий визирь, сука, подгадил напоследок.
— Григорий Александрович не вздумайте ввязываться, а то порубят всех в капусту, доставьте себя и документы в Петербург, это важнее всего, а здесь я сам разберусь! — сказал я, подсознательно понимая, что уйти мне не дадут при любом раскладе.
— Вы чего это удумали Иван Николаевич! — заволновался Потемкин, но я уже не слушал его.
Повернувшись к орущему турку, я пошел на него с улыбкой и видом человека, встретившего старого знакомого. Турок вначале непонимающе смотрел на меня, идущего на него с голыми руками, а потом выхватил из ножен саблю и бросился на меня, намереваясь нанести разящий удар. Мой маневр был, конечно, рискованным, но еще рискованней было бы попытаться биться на саблях с человеком, который махает ей всю сознательную жизнь, а так у меня был шанс. Резко ускорившись, я сблизился с турком, качнул его влево, резко ушел вправо, за ударную руку, которая уже начала опускаться вниз, и ударом согнутых во второй фаланге пальцев вогнал кадык ему в гортань. Гейм овер!
Не прекращая движения, я молча обошел труп и пошел обратно к Потемкину, не оглядываясь на притихшую толпу. В этот момент со стороны крыльца раздались хлопки ладоней и в голове непроизвольно всплыла бессмертная фраза — «А вас Штирлиц я попрошу остаться». Реальность оправдала мои ожидания и вслед за хлопками я услышал голос Сулейман-паши.
— Это было впечатляюще граф, Махмуд-бей считался одним из сильнейших наших воинов, но есть одна проблема — дуэли в империи запрещены, поэтому тебе придется остаться погостить у нас, а судьбу твою будет решать великий султан, да продлит Аллах дни его на земле!
Конец первой книги.
Москва, январь 2024 года.