Лейтенант завязал вещмешок, помог надеть его на плечи, похлопал по спине.
— Пошли?
— Ни пуха ни пера, — сказал Григорьев.
— Счастливый путь, сынок, — напутствовал Петрович.
Яшка спрыгнул на землю. Возле вагона стоял Самбеков.
— А что ж я тебе дам, браток? — спросил он и, хлопнув себя по карманам, просиял: — Возьми вот это! — Самбеков протянул складной нож, на котором были еще ложки и вилка.
— О, ну зачем?! — замахал Яшка руками — уж очень дорогая штука была этот нож, Яшка не мог и мечтать о таком.
— Возьми, это трофейный, — сказал Самбеков.
Не понял Яшка, удивленно смотрел на Самбекова.
— Трофейный, понимаешь? У немца отвоевал, понимаешь? Бери, я себе еще достану.
Взял Яшка нож, повертел его в руках, проговорил:
— Спасибо… — и положил в карман.
— Ну вот, теперь ты всем необходимым снабжен. Пошли к коменданту, — сказал лейтенант.
Комендант, веселый дядька в капитанских погонах, был очень похож на Чапаева — усы и глаза точно такие же. Капитан это знал, гордился этим и старался походить на Чапаева и своими манерами разговаривать, ходить, размахивать руками. Бравый был капитан.
— Эй, Федька! — обращался он к ординарцу. — Скачи на восьмой путь и разыщи начальника эшелона. Что ж он не идет? Да живо! Смотри у меня! — и он подмигивал озорными глазами и разглаживал усы.
— Бегу, Василий Иванович, бегу! — козырял солдат и мчался на восьмой путь.
— Ишь, злодей… — добродушно ворчал ему вслед капитан, — Чапаем зовет меня. Ну, Чапай так Чапай, я не против. Верно, вояка? — обратился он к Яшке.
Яшка кивнул.
— Вот то-то и оно! Эх, мальчишки, мальчишки, и вам война не дает покоя. У меня такой же в Иванове с матерью остался… — И у капитана глаза погрустнели, стали задумчивыми.
— Ладно, сынок, потерпим еще малость, скоро война кончится: разок рванем — и в Берлине! Будь уверен.
Лейтенант ушел, крепко пожав на прощанье Яшке руку. Это была первая Яшкина военная разлука с людьми. Он не знал еще, что на войне это обычное явление, что такое расставанье не самое тяжелое. Бывает — встретились, сдружились, а вскоре смерть уносит товарища. И это уж действительно — навсегда.
Но для Яшки и такое расставанье было большой потерей.
— Ну, что голову повесил? — спросил капитан и ласково погладил Яшкины вихры. — Не надо. Ты молодой парень, твоя жизнь впереди!
— Да я ничего, — пробормотал Яшка, сжимая в кармане драгоценный подарок. Ему захотелось достать нож и рассмотреть его как следует, хотя он не раз пользовался им еще в вагоне, но постеснялся и, чтобы не соблазнять себя, вытащил руку из кармана.
УГРЮМЫЙ ПОЛКОВНИК
До Львова Яшка ехал с майором в кузове грузовика. Суровый, задумчивый майор почти не разговаривал, все о чем-то думал и бил себя по коленке, а потом тер ушибленное место ладонью. Яшка побаивался майора, хотя тот и заботился о нем по-отечески: укрыл от ветра плащ-палаткой…
Не выдержал Яшка, спросил:
— У вас нога болит? Вы в госпитале были?
— Нет, сынок, сердце болит! Дома я побывал… — майор ударил кулаком себя по коленке, встал. Оставил Яшку одного под плащ-палаткой, сам лег грудью на кабину, подставил лицо зябкому ветру.
Яшка больше с ним не заговаривал.
Во Львов они приехали рано утром. Дома разрушены. Обуглившиеся стены, искореженные балки, кучи развалин и будто ни одного целого дома в городе.
Майор не обратил внимания на развалины — он их видел раньше, кивнул Яшке.
— Пойдем в комендатуру, там расскажут, где госпиталь.
Комендант оказался знакомым майору, стал расспрашивать, как тот съездил домой, что там нового. Но майор только рукой махнул и сказал:
— Дотла… — он склонил голову, уставился глазами в пол.
Комендант больше ничего не стал расспрашивать, помолчал, посмотрел на Яшку.
— Сынишку прихватил с собой… Оставил бы его пока здесь, я присмотрел бы…
— Это не сын, — вздохнул майор и рассказал Яшкину историю.
— Госпиталя этого здесь давно нет, — сказал комендант.
— А где ж он? — спросил Яшка.
— Трудно сказать. Отсюда они в Ковель или даже в Брест перебазировались. А теперь, может, уже в Германии.
«В Ковель!» — повторил про себя Яшка и пожалел, что не знал этого раньше: в Ковель поехал лейтенант со своим эшелоном.
Яшка помолчал минуту, сказал:
— Ну, я пойду тогда… До свиданья…
— Куда же ты?
— В Ковель…
— В Ковель? Ну так что ж ты, посиди. Туда должен ехать наш полковник, подбросит тебя.