— Ложилась. Долго ли простирать?..
— Золотая у вас душа, Оксана Григорьевна. Спасибо большое.
Из хаты уходили все вместе. Оксана Григорьевна проводила их до калитки, поклонилась каждому, пожелала доброго пути.
— Заходите, как будете еще в наших краях. Час добрый вам.
И они ушли. Лейтенант в одну сторону, а Шарип и Яшка — в другую, их путь лежал на Ковель.
Несколько раз оглядывался Яшка, а Оксана Григорьевна все стояла у калитки, не уходила. «Как мама… Мама… Как она там?»
В КУЗОВЕ ГРУЗОВИКА
Дальний лес окутан голубой дымкой. Тени от деревьев лежат длинные, земля дышит утренней прохладой. Тихо. Только в небе вызванивает неутомимый жаворонок. Сколько Яшка ни искал его — не нашел. И вчера не увидел. Казалось, будто это вовсе и не птица, а само небо вьет красивую звонкую веревочку из мелодичных звуков.
Шарип бросил на траву вещмешок, сам опрокинулся навзничь, затянул заунывную песню. Слов не понять, но чем-то берет она Яшку за душу, наверное, грустью своей, тоской…
— Пытичкам слушай, а машина смотри. Пойдет машина — голосуй. Легковой не надо, гырузовой голосуй, — сказал Шарип и снова запел-запричитал: — Талам-балам, талды-балды, и-и-и… — Ничего не понять.
Промчалась мимо машина, обдала Яшку бензиновым дымком и даже ход не сбавила. Прошумела, как ветер, колеса как-то странно прошлепали, будто оторванной резиной по шоссе шлеп-шлеп-шлеп, и быстро превратилась в маленькую точку. Мотора уже не слышно, а только доносится шлеп-шлеп-шлеп…
— Ну? — удивился Шарип. — Почему не остановил? Пустой машина пошел.
— Я поднимал руку, а он… Не заметил, наверное…
— Ты букашка-таракашка, да? Почему не заметил? Заметил. Плохой шопфер, некароший человек, — ворча, Шарип поднялся, стал рядом с Яшкой: — Вдвоем будем голосуй.
Вскоре показалась вторая машина — большая, зеленая, издали не понять, чем груженная — будто сена стог везет. Но Яшка все равно на всякий случай поднял руку.
— Зачем? — сказал Шарип. — «Катуша» идет, куда возьмет тебя?
Яшка опустил руку, удивленно посмотрел на Шарипа — не шутит ли он. «Катюша»! Много слышал он о ней, но видеть своими глазами ни разу не пришлось. Яшка даже выдвинулся ближе к асфальту, чтобы лучше разглядеть. Трехосный, тупорылый «студебеккер» с решетками на фарах прошуршал мимо. И ничего не увидел в нем Яшка особенного. Только вместо кузова какая-то угловатая штуковина установлена, да и та брезентом закрыта. Будто повез грузовик деревянные щиты, которые железнодорожники зимой вдоль линии расставляют для задержания снега.
Разочаровался Яшка: какое же это орудие, даже ствола нет? Он обернулся к Шарипу — подшутил, наверное, тот над ним?
— А правда, что это такое?
— «Катуша», говорил тебе уже.
— Как же она стреляет?
— Снаряд стрелят. Реактивный снаряд, понимашь?
Нет, не понимал Яшка, с трудом верил Шарипу, что это и есть та самая «катюша».
— Когда у нас еще немцы были, так люди говорили, что на Урале сделали такую «катюшу», которая на платформе не поместилась и поэтому на фронт своим ходом шла. У нее сорок восемь орудий, и все могут стрелять враз — вперед, назад, по сторонам и даже по самолетам. И как пришла она под Сталинград, так фрицы и побежали.
Шарип хохотал, даже слезы выступили, хлопал себя по бокам руками и все повторял:
— Бабка сказка! Бабка сказка! — а потом вдруг перестал смеяться и серьезно проговорил: — Вот «катуша» пошел, понимашь? Восемь снарядов сразу стрелят. А то есть «вануша». Снаряд, как человек, во какой, только голова большой-большой и макушка острый. «Вануша» один снаряд пулят, а «катуша» — сразу восемь. Реактивный снаряд, понимашь? Орудий, ствол нет. Вот так, во, — растопырил Шарип пальцы, приладил между мизинцем и безымянным карандаш, меж остальными — поднял с земли сухие ветки, подломил по размеру, тоже приладил. Ощетинилась рука и правда стала похожа на что-то воинственное и даже грозное. — Понимашь? Это все снаряды. Сверху четыре и снизу четыре. Кнопка электрическая прижал и — па-ашел! — Шарип правой рукой смел «снаряды», они тут же упали к ногам, но он смотрел и показывал вдаль: — Па-але-етела! Видно, как летит, огонь сзади. Вот какой «катушка», как ракета. — Он поднял карандаш, сдул с него пыль, сунул в карман.
Рассказ Шарипа убедил Яшку, что-то подобное он слышал и раньше, особенно насчет того, что снаряд виден во время полета. И про огонь тоже запомнилось. Значит, не врет Шарип, похоже, знает, о чем говорит. Заинтересовался Яшка, стал расспрашивать подробнее: почему «катюша» называется гвардейским минометом и можно ли ее установить на самолете. И есть ли что-либо подобное у немцев.