Ванна тоже белая, без единого пятнышка. Не выдержал — потрогал ладонью гладкую эмаль, а потом — и хромированную лебединую шею крана. Все блестит, все сверкает. Жили люди! Наверное, действительно фон барон какой-нибудь обитал тут. Смылся…
Вышел Яшка из ванной, поднялся по лестнице на второй этаж. Заглянул в одну комнату — шкафы открыты, ящики комодов вытащены, вещи на полу — как в том универмаге. Не стал и заходить, открыл дверь в другую комнату — спальня. Две широкие деревянные кровати, как баржи, стояли на средине комнаты. Шкафы и здесь распотрошены, постель — дыбом.
Присел на край кровати, положил на пол вещмешок. «Вот тут и заночую». Хотел раздеться, но вспомнил о велосипеде и спустился вниз. Затащил его в коридор на всякий случай. Ночью могут увести, а он ему еще пригодится: ездить — не пешком ходить.
Солнце село, сумерки сгустились, и из каждого угла стала наползать темнота. Яшка щелкнул выключателем, но люстра осталась мертвой. Ни спичек, ни зажигалки у него не было, а без света плохо: жутко, неуютно, одиноко. Все предметы вырастают и, будто живые, приближаются к нему. Звенящая тишина тоже пугает.
«Уж лучше на улице быть, чем тут…» — и Яшка хотел было удрать из дома. Взял вещмешок, подошел к двери, но раздумал: «Чего бояться? В доме — никого, а на улице патрули ходят». Вернулся. Однако даже ботинки не снял, так одетым и лег. Все-таки мало ли что может случиться. Закрыл глаза, стал считать, чтобы пи о чем не думать и поскорее заснуть. До трехсот досчитал, а мысли разные все равно в голову лезут. Перевернулся вниз лицом и снова — считать. На этот раз помогло — засыпать стал. И вдруг грохот внизу — велосипед загремел, звонком брякнул. Вскочил Яшка, прислушался: тишина. Уже хотел было лечь, как услышал осторожные шаги на лестнице. Скользнул с постели, юркнул под кровать, вещмешок подтащил к себе. Сердце пойманной птицей забилось. Ждет: кто бы это мог быть?.. Наши патрули? А может, бандиты? Вдруг это рыжий мародер?!
Дверь потихоньку открылась, и по полу забегал желтый кружок от фонарика.
— Niemand! da… — услышал Яшка приглушенный голос и обомлел: немец! И тотчас лестница заскрипела под тяжестью множества ног, но в спальню никто не вошел, загомонили за дверью. Прислушивается Яшка, ничего не может понять: говорят почти шепотом.
Дрожащими руками он развязал вещмешок, достал пистолет, нащупал большим пальцем предохранитель, перевел его вниз. «Ну, теперь пусть сунутся!..»
Спор за дверью не прекращался, пока, наконец, один из них не рявкнул:
— Achtung!
Затихли, и немец начальственным тоном приказал:
— Ausser Posten alle schlafen. Um drei morgens Angriff an die Station. Kleidung anbehalten, kein Fuer anmachen, Ruhe behalten, Schußwaffe bereit halten. {Всем, кроме часового, спать. В три часа утра идем на штурм станции. Не раздеваться, огней не зажигать, соблюдать тишину, оружие держать наготове.}
Не все разобрал Яшка, но главное уловил — в три часа на станцию готовится нападение. Вспомнился старшина со своими солдатами, лейтенант в новеньком обмундировании… Они уверены, что враг из лесу появится, а немцы в городе уже, совсем с другой стороны нагрянут. Предупредить бы… Но эта мысль сразу же померкла, как несбыточная: немцев много, а он один с маленьким пистолетиком сидит под кроватью.
В спальню вошли двое, повалились на кровать. О чем-то вполголоса перебросились несколькими словами и умолкли. Затаился и Яшка — не выдать бы как-нибудь себя. Решил ждать, когда немцы уйдут, а потом побыстрее выскочить на улицу и рассказать обо всем патрулям. Но вот на кровати захрапели, и Яшка план свой изменил. «Надо сейчас незаметно улизнуть отсюда…»
Не раздумывая, начал действовать. Расшнуровал ботинки, снял их потихоньку, босиком бесшумно проскользнул мимо спящих, пополз к двери. Она оказалась открытой, и Яшка легко вышел на лестницу. Сверху ему было видно, что и наружная дверь открыта настежь: серая ночь просвечивала сквозь дверной проем. Обрадовался: еще несколько шагов — и он на улице!