— Откуда ты? — спросил тихо Яшка.
В ответ мальчик снова скосил глаза и ничего не сказал. В глазах его был испуг и какая-то обреченность.
Пришла сестра.
— О, сегодня ты герой! А вчера совсем раскис.
Яшка смутился, и она обратилась к его соседу:
— Ты как себя чувствуешь?
Ничего и ей не ответил Яшкин сосед, а только как-то испуганно заморгал глазами.
— Ну-ну… Все будет хорошо, — успокоила она его. — Сейчас перевяжем тебя…
Пришли две санитарки с носилками, и мальчика унесли.
После перевязки Яшка снова попытался заговорить со своим соседом.
— Больно?
Тот склонил голову чуть набок и что-то прошептал. Глаза его были виноватые и непонимающие.
— Больно, да? — снова спросил Яшка.
Мальчик чуть заметно повел глазами из стороны в сторону.
— Нет? — удивился Яшка. — Ну да, задавайся больше! Не знаю я, что ли? Тебя звать-то как?
И снова мальчик сказал глазами «нет».
— Что, не знаешь, как тебя зовут? Нет? Чудно! Или ты не русский? — догадался Яшка. — Поляк? Эстонец? Литовец?
Яшкин сосед виновато смотрел на него, моргал, словно вот-вот заплачет, и ничего не говорил.
— Да, беда с тобой, — огорченно проговорил Яшка и сочувствующе посмотрел на мальчика. — А в школе какой иностранный язык учили? У нас немецкий был. А у вас? Дойч понимаешь?
Мальчик вдруг оживился, глаза его засмеялись, и на них заблестели слезы.
— Тоже немецкий учили? Вот здорово! Тогда мы с тобой поговорим. Как твое наме? Наме? Мое — Яшка, а твое?
— Карл, — тихо прошептал мальчик.
— Карл? Карлушка, значит. Со мной в школе учился Карл. Только тот был черный и толстый, а ты какой-то длинный и худой. Чего ты такой худой? Ну, как тебе сказать? Варум шмаль?
Карл улыбнулся.
Подошла сестра, сказала Яшке:
— Ты, Воробьев, не беспокой соседа, ему нельзя разговаривать.
— Да он и не разговаривает. Это я его развлекаю. Ему ж, наверное, скучно тут одному?
— Развлекай, только не очень, — посоветовала сестра.
Яшка подмигнул соседу, но развлекать его перестал. И только время от времени они встречались друг с другом глазами и улыбались.
Яшка был ходячим — он мог вставать, ходить, в хорошую погоду ему разрешалось выйти во двор больницы, погреться на солнышке. Однажды он увидел у забора голубенький цветок, сорвал его и принес своему соседу.
— Возьми. Блюмен.
— Блюмен, — прошептал Карл и поблагодарил: — Данке…
— Битте, — сказал Яшка, присев на свою койку, — У тебя отец есть? Фатер?
Карл покрутил головой:
— Фронт капут…
— А-а, — протянул огорченно Яшка, — погиб. А мутер?
— Капут… Бомба…
Яшке еще больше стало жаль мальчика, и он мысленно дал себе слово во всем помогать ему. Заметив у Карла на глазах слезы, он поспешил успокоить его:
— Не горюй, Карлуш… У меня тоже фатер капут. Брат — брудер, понимаешь? Раненый. На фронте ранило. А мутер мой дома. Я ей письмо нашрайбер, а ответа что-то долго нет. Не горюй, скоро война капут. Уже наши под Берлином. Берлин капут, Гитлер капут — и все.
Яшка заметил, что Карл побледнел и испуганно заморгал, кусая губы.
— Успокойся, Карлушка, — сказал Яшка. — Смотри, какой у меня нож. Это мне один солдат подарил. Он у фрица отнял на фронте. Смотри — ложка, вилка и нож. И все разделяется. Хочешь, этот нож будет нам на двоих? Тебе ложка, а мне вилка? Ножом будем пользоваться вместе — хлеб резать или еще что-нибудь. Возьми. — Яшка протянул ему ложку, но, поняв, что тот не может поднять руку, положил ему под подушку. — Твоя будет.
Карл поблагодарил его, и они надолго замолчали.
— Какие у меня вещи были хорошие! — заговорил снова Яшка, ударившись в воспоминания. — Все пропало. Аллее капут. Вещмешок остался под кроватью в доме фон барона, а в нем книжка интересная — «Одиссея». Жалко. Теперь такую не достанешь. А еще у меня был пистолет. Маленький, во-о-т такусенький. Кляйн пистоле. Но настоящий. И патроны — все было. Выручил он меня здорово. Если бы не он, мы бы с тобой тут, пожалуй, не разговаривали. Когда меня ранило, сознание потерял, и кто-то из солдат, наверное, подобрал пистолет. Ну, да пусть, мне он теперь ни к чему, а солдату пригодится. Книжку жалко. И остался у меня из тех вещей один этот ножик. Случайно уцелел: он у меня в кармане был. И то чуть не забыл в тумбочке. Хорошо, Галя нашла его вовремя да принесла. Мировой нож, правда? Гут?
Разговорчивым Яшка стал. Вплетает в свою речь немецкие, польские, украинские слова, а Карл слушает, делает вид, будто все понимает.