Митька успокаивал меня, говорил, что к утру все пройдет, потом, за полночь, незаметно подтянул к себе стариков сверток и, положив на него голову, уснул.
Народ стал подниматься рано, лишь только забрезжил рассвет. Не хотелось, чтобы они разбудили Митьку: ведь я не могу пошевелить ни ногой, ни рукой. Но Митька спал и ничего не слышал. Когда совсем рассвело, в клубе никого не осталось, только в дальнем углу лежал кто-то тихо и неподвижно.
Стало совсем холодно, и как я ни сворачивался калачиком — согреться не мог. Митьку тоже пробрало, он поминутно поворачивался с боку на бок. Но это мало помогало, и он вскочил на ноги.
— Бр-р-р… Как холодно! — потом он пощупал через солому сверток, прошептал мне в ухо: — Старик не приходил?
— Нет.
— Интересно… Что ж делать?
Я промолчал. Митька, наверное, думает, что я способен что-то делать. А я как колода. Просто обидно. Года два тому назад я был гораздо меньше, а бегал целыми днями — железные обручи катал по улицам — и не уставал. А тут вот прошагал день — и все.
— А ты как? — спросил Митька.
— Ноги распухли… Вот в этом месте распухли, потрогай…
Митька не стал трогать, поверил. Он сидел задумавшись.
— Ты о чем, Мить? Из-за меня, да?..
— Да нет… — Он помолчал. — А ты попробуй пройтись, может, разомнешься? Я о старике думаю. Что делать с его вещами?
— Надо было вчера сказать… Не дал.
— А ты думаешь, он забыл?
— А что ж?
Митька молча вытащил из-под соломы сверток и, прежде чем раскрыть его, осмотрелся кругом. Увидев лежащего в углу, он оставил сверток, пошел проверить, кто там, и тут же вернулся.
— Какая-то тетка умерла, — сказал он шепотом и принялся за сверток.
Митька засунул руку и вытащил… пистолет. Я не верил своим глазам. Забыв о боли, я подвинулся к нему, потрогал рукой холодную сталь пистолета, провел ладонью по шершавой рукоятке. Настоящий! Сердце забилось, хотелось схватить его и спрятать под самую рубаху.
— Осторожно, — отстранил мою руку Митька, а сам все вертел его перед глазом и вытирал рукавом. — Вот это вещичка!
Я стал ощупывать сверток и почувствовал под рукой круглое ребристое тело.
— Гранаты!
Митька полез и вытащил две лимонки.
— Вот с этим коменданту был бы верный капут! — радостно проговорил я.
— Да! — согласился Митька.
— Мить, давай поделим: тебе пистолет, а мне гранаты, — предложил я, так как знал, что он с пистолетом не расстанется.
— Ты подожди делить! — проворчал он, запихивая на место гранаты. — Видишь, какой это старик! Наверное, партизан. Может, важное задание выполняет, а ты тут делить задумал, — упрекнул меня Митька.
Мне стало стыдно. Действительно, как я не подумал о старике. Но когда я увидел, что Митька спрятал пистолет в карман и собрался уходить, я спросил:
— Куда ты?
— Пойду посмотрю, может, старика выручу.
— Митька! — взмолился я, чувствуя, что он задумал рискованное дело. — Не ходи. Ты все равно ничего не сделаешь, а найдут у тебя пистолет — сразу повесят.
— Не повесят! С такой штукой горы можно своротить! — похлопал он по карману, отвисшему под тяжестью пистолета. — Ты лежи, я скоро приду.
Митька ушел, и мне сделалось страшно одному. Я каждую минуту ждал, что вот-вот придут сюда немцы, схватят меня и потащат в комендатуру. И вдруг увижу там уже повешенного Митьку… А дома нас ждут с хлебом… Будут, будут ждать, но так и не дождутся и даже не узнают, где мы пропали.
Время тянулось медленно. Чтобы не думать о Митьке, я стал искать, чем бы отвлечься, и увидел мертвую женщину. Мне стало не по себе, выступил пот на лбу, на спине. В пустом, полутемном, ободранном клубе я вдвоем с покойником!
Кое-как дрожащими руками я увязал мешок, сунув туда и сверток с гранатами, стал подтягивать санки к выходу, то и дело оглядываясь на мертвую, словно она могла мне что-нибудь сделать.
Холодный ветер дул в полуоткрытую дверь, наметал сугробик снега, серебрил длинную полосу соломы. Я прислушивался к тишине, и каждый, даже отдаленный скрип шагов загонял душу в самые пятки. Я метался как угорелый, то вытаскивая сверток из мешка и пряча его под солому, то вновь доставая и засовывая поглубже в мешок. Вдруг послышались совсем близко торопливые шаги. «За мной!..» — подумал я, схватил сверток и отскочил в темный угол. Я хотел было сунуть его под солому, но тут же решил обороняться. Швырнуть в немца лимонку, а там будет видно, что делать. Но не успел я вытащить гранату, как в дверях появился человек. Со страху не сразу узнав Митьку, я продолжал доставать гранату.