Как раз конец лета был, бахчи созревали, румянились в садах яблоки и груши. Освободителей угощали арбузами, дынями, щедро одаривали фруктами, помидорами.
Угощали солдат и Яшка с Андреем, тащили все, что было: побуревшие, еще твердые, как галька, сливы, помидоры, зазывали в дом умыться, отдохнуть, воды напиться. Яшка крутился вьюном, ощупывал погоны, просил потрогать автомат, спрашивал, как он стреляет. Андрей одергивал младшего брата, хотя самому не меньше Яшкиного хотелось подержать своими руками оружие. Чувствовал себя Андрей немножко неловко оттого, что он не в армии. Особенно его мучила совесть, когда он встречал молодых солдат — своих ровесников. Хотя те ничего не спрашивали, Андрей старался оправдаться перед ними, рассказывал, как случилось, что он остался дома: при наступлении немцы обошли поселок с тыла, никто не успел эвакуироваться.
Подходил Андрей к офицерам, упрашивал их взять его к себе в часть. Но те как сговорились, отвечали, что они права не имеют этого делать, и советовали обратиться в военкомат.
Военкомат начал работать только на другой день. Андрей первым сдал свой паспорт, его записали в команду и выдали повестку.
Не думала мать, что все случится так быстро. Заметалась она, собирая сына в дорогу.
А еще через день под звуки духового оркестра из Васильевки вышла колонна новобранцев. В первой шеренге шел Андрей. Весело помахал матери и Яшке рукой, прокричал что-то на прощанье.
Сквозь слезы мать проговорила:
— Глупый, он думает, на гулянку идет…
Вместе с другими ребятишками Яшка провожал брата за околицу. На обратном пути узнал, что новобранцы будут ночевать в районном селе Марьинке. Мать почему-то обрадовалась этому известию, снова стала суетиться: зарезала и зажарила последнюю курицу, испекла пышек, нарвала помидоров и собралась в дорогу.
— Пойдем, сыночек, — сказала она Яшке, — покормим еще хоть раз Андрюшу…
Яшка вложил в авоську полосатый арбуз, перекинул через плечо, и они отправились.
В Марьинку пришли поздно вечером. Среди массы новобранцев и провожающих Андрея не нашли. Только утром, когда их снова построили и выводили из села, мать увидела Андрея.
— Андрюша, сыночек!..
Андрей удивился, снова увидев мать и брата. Удивился и обрадовался, хотя вида не подал, сказал сурово:
— Ну зачем вы?.. И так нас ругают — смотрите, сколько теток кругом, сладу никакого нет… Идите домой.
Но мать не послушалась. Многие шли вслед за новобранцами, пошел и Яшка с матерью. Арбуз изрядно накрутил ему руки, однако Яшка не жаловался и даже, кажется, не чувствовал усталости. Огромный поток людей — военных и гражданских — поразил его, взволновал. Только здесь он почувствовал, в каком большом и серьезном деле участвовал его брат. Да и сам Андрей уже не выглядел таким веселым и беспечным, как в Васильевке — тоже, наверное, немного растерялся.
На привале Андрей подошел к ним, стал умолять вернуться.
— Будьте хоть вы сознательными, — уговаривал он, — стыдно просто…
— Ладно, ладно… — соглашалась с ним мать и угощала его курицей. — Поешь… Дорога дальняя, неизвестно еще, что впереди.
— Нас же кормят… Давайте лучше арбуз съедим — пить охота. Да и Яшке легче будет.
С удовольствием выпростал Яшка арбуз из сетки и сам принялся резать его. Кухонным ножом, прихваченным из дому, срезал «крышку», отбросил ее в траву, с хрустом отхватил полукруглую скибку с красной мякотью, покрытой, словно изморозью, белым налетом, протянул Андрею.
— Маме сначала, — сказал тот.
— Ешь, ешь, тебе несли. У нас-то дома есть, а тебе придется ли еще… — запротестовала мать.
— Придется, — уверенно сказал Андрей.
Послышалась команда «становись!», все засуетились.
— Давай сумку — мы понесем. Ты еще наносишься, — сказала мать.
— Мама, вы же обещали вернуться?
— Вернемся, вернемся… Как люди, так и мы. Еще одну ночку переночуем вместе и вернемся.
— Ну, зачем это?.. — Андрей покрутил головой. — Хоть бы ты уговорил, — сказал он Яшке. — Ты же должен понимать…
Яшка понимал, но сделать ничего не мог. Действительно, если бы они были одни, а то вон сколько матерей, сестер, ребят идет вслед. Побольше, чем новобранцев. Все идут, провожают, а они вернутся, будто Андрей им чужой.
На ночлег, к счастью, остановились рано, солнце еще было высоко. Мать присела на траву в тени у крайней хаты — устала, а Яшка побежал вслед за Андреем — узнать, куда его определят на ночь. Вернулись они к матери вдвоем.