Она их сперва и не узнала: Яшка был в новенькой пилотке и в накинутой на плечи длинной из зеленого английского сукна шинели. На Андрее — солдатские шаровары с настроченными треугольными наколенниками и незашнурованные солдатские ботинки. Шнурки и тесемки от шаровар болтались, и Андрей, чтобы не наступить на них, делал неестественно широкие шаги. В руках он держал белые портянки, обмотки, ремни, вещмешок и свои желтые запыленные, со стоптанными каблуками туфли.
— Ой, боже мой! Уже солдатскую одежду выдали! — всплеснула руками мать.
— Отпустили переодеться, — сказал Андрей. — Пришить погоны и прочее. Через час построение — будут смотреть. И все. Дальше вам идти запрещено. На дорогах патрули — прифронтовая полоса. Забирайте вещи и возвращайтесь.
— Вернемся, вернемся. Не пугай уж. Вот видишь, мы и пригодились. А так куда б ты одежду дел? Выбросил бы? А костюмчик хороший еще, вернешься — на первое время сгодится. Да и ему вот, — кивнула на Яшку, — ходить не в чем.
Андрей улыбнулся — конечно, пригодились. Вот только с обмотками он никак не совладает. И шинель в скатку скатать не может, там старшина показывает, как это делается, а он возле мамки…
— Я пойду, мам, туда, к своим… Вы тут посидите. Я еще прибегу, попрощаемся. — Он встал, разогнал под ремнем складки на гимнастерке, надел пилотку: — Ну как, похож на солдата?
— Похож… — сказала мать, — На прежнего Андрейку моего не стал похож… — и она заплакала.
— Ну вот… — поморщился Андрей. — Не надо…
— Ладно, ладно, иди, не обращай внимания.
Когда новобранцы, построившись в колонны, уходили из села, провожающие с трудом узнавали своих: в пилотках, гимнастерках, со скатками на плечах, они все были похожи друг на друга.
Родственников дальше не пустили. Их больше не уговаривали, на дороге стояли солдаты с красными повязками и говорили: «Нельзя».
ПОСЛЕ БОЯ
Совсем уж было собрались уходить домой, как увидел Яшка: в толпе промелькнул знакомый платок тетки Анисьи — соседки. Догнал — точно, она. Обрадовались они с матерью встрече с ней, будто сто лет дома не были и не виделись, а тут вдруг землячку встретили. Расспрашивают — как там в Васильевке, что нового, в порядке ли дом: когда уходили — ей наказывали присматривать.
— А я знаю, как там? Вслед за вами на другой день Николаю-принесли повестку, — говорила Анисья, вертя головой по сторонам, словно кого высматривала.
— И Николая забрали? — удивилась мать. — У него же броня?..
— Какая там броня, — сердито отмахнулась тетка Анисья. — Броня только у машинистов да у тех, кто умеет дела делать. Как вон Сычкины. Черти такие! Все мужики дома: ни немцы ни одного не тронули, ни наши.
Тетка Анисья — маленькая, шустрая бабенка. Голос у нее громкий, говорит она быстро и голову при этом задирает, чтобы слышнее было. Сейчас она, правда, притихла, постарела — горе и ее пришибло. Муж Анисьи, дядя Семен, еще с начала войны где-то воюет, и от него никаких слухов, может, погиб уже давно. А теперь вот и Николая, сына, на фронт взяли. Смотрит на нее Яшка и старается в землю врасти, чтобы незаметным быть, будто это он виноват, что Николая призвали. Распалилась тетка Анисья, того и гляди станет и Яшку ругать за какие-нибудь давние грехи. Это она умеет припоминать, быстро мостик перекинет.
Когда Андрея провожали, она старалась быть в сторонке — ей, наверное, было неудобно, что Андрей уходит, а Николай дома остается. «Тут ничего не сделаешь — у кого что на роду написано…» — утешала она Яшкину мать. А теперь вот хоть саму утешай.
Выговорилась Анисья, замолчала, И тогда мать осторожно предложила:
— Ну, что теперь… Домой будем вертаться?..
— Ты что? — вскинулась на нее Анисья. — В самое пекло привели детей — и бросить? Слышишь, гремит? Немец укрепился, наши гонят, гонят войска — никак не сковырнут. Сказывают, ребят туда же пошлют.
— Да ну! — отмахнулась мать. — Их же еще учить надо…
— Больно мудреная наука — из винтовки стрелять. Вон Яшке покажи, и тот начнет палить. Они ж молодые, получили оружие — и рады. Глазенки горят, будто их игрушками одарили… — Анисья говорила сердито, словно нехотя, а у самой губы дрожали — вот-вот заплачет.
— Уже ружья дали? — удивилась мать.
— Дали. Сама видала у Николая. Короткая такая винтовка, карабин называется.
Похоже, Анисья все знала, все видела, все слышала. Яшка верил ей, жаль только, что ему не удалось увидеть Андрея с карабином, тот обязательно дал бы Яшке подержать его.