– Лада, – я скрипнула зубами.
Вышло отчетливо и громко. Даже очень – девчонка крупно вздрогнула и вся как-то сжалась. Но рук моих так и не выпустила. Вредина упрямая.
Возиться с ней в мои планы не входило.
– Если сейчас домой не пойдешь, ко мне можешь больше не подходить.
– Но…
– Мы с тобой не знакомы, – припечатала я.
Малявка от испуга и удивления даже отскочила. Чем я не преминула воспользоваться – попросту скрестив руки на груди. Хех, и освободившиеся конечности спрятала, и недовольство выразила.
Девчонка спохватилась, поняла, что безнадёжно проворонила вожделенную руку, хотя бы одну. Надулась. Ногой топнуть, правда, не решилась. Уже лучше.
Постояли.
Потом я, рассудив, что достаточно долго составляла ей компанию, молча пожала плечами и развернулась на пятках. Нечего. Мне ещё сумку забирать.
– Я пойду! Пойду-пойду! – истошно заголосили за спиной, и тонкие ручки обхватили меня за пояс. Попытались. Хватило их только на то, чтобы поставить ладошки мне на бёдра.
Вздох сдержать не получилось. Куда мне её? Ведьмы из этого кудряво-лохматого чуда всё равно толковой не выйдет. Помедлив, осторожно убрала её ручки, зачем-то на мгновение сжав их в своих ладонях. И, легонько щёлкнув по носу это чудо, постучала.
Дверь открыли. Надо же, обычно раза с третьего только. Не то чтобы я не любила детей, но за общение с одной прилипчивой шмакодявкой мне, совершенно точно, следовало приплачивать, а не смотреть косо всякий раз, как я пыталась сдать её на руки нерадивой жёнушке её родного старшего братца. Братец как всегда вкалывал, жена его тоже без дела не сидела, конечно, но за Ладкой следить скорее не считала нужным, чем была настолько занята. Чем мелкая засранка бессовестно пользовалась.
Малявка мою руку выпускать наотрез отказалась, так что пришлось невестке впускать меня. Жена у него неплохая. Молодая только, а тут в придачу к домашним заботам такой довесок, с которым, к тому же, хлопот не меряно. Девчонка, как заправский заяц, от свалившегося счастья принялась скакать вокруг. Недолго, правда: хлопнула дверь, и Лада замерла в нерешительности – бежать навстречу брату очень хотелось, но… а ну как ведьма за это время куда-нибудь смоется?
– Опять? – устало уточнил Яр, появляясь в дверях, на ходу снимая заснеженную шапку.
Я молча кивнула.
Мужик нахмурился.
– Ступай в комнату.
Лада послушалась беспрекословно. Привередничать она только со мной себе позволяла. Хотя я ни разу не видела, чтоб брат ей слово громкое или крепкое сказал, не говоря уже о том, чтобы поднять на неё руку.
– Чай будешь?
Жёнушка покосилась на мужика. Ишь чего выдумал! Мало того, что девка чужая, так ещё и ведьма. А он чаи с ней распивать собрался – не ровен час, уведёт мужика, приворожит.
Я вежливо отказалась. Меня сумка ждёт.
Яр, ещё не успевший тулуп скинуть, отправился меня провожать, начисто проигнорировав сердитое сопение.
– Может, в ученицы возьмёшь? – уже стоя на крыльце, предложил мужчина.
Я отрицательно покачала головой.
– Не выйдет из неё мага.
Тот только кивнул. Даже вопросов задавать не стал, коротко попрощался и вернулся в избу.
Сплавив девчонку, я поторопилась в корчму. Влас обычно допоздна не засиживался: спроваживал гостей по домам, постояльцев – по комнатам, наскоро наводил порядок и шёл на боковую, оставив только дежурную лампу у двери. А потом его не добудишься. Так что времени у меня немного.
Из корчмы не доносилось ни звука, дверь оказалась запертой на засов, но сквозь щели притворённых уже ставен сочился свет. Такой только потолочные люстры дают, на сорок свечей. Значит, ещё не лёг.
Вдохнув поглубже, постучала. Ответа не последовало, зато внутри, кажется, завозились.
Непыльная работёнка.6
Вдохнув поглубже, постучала. Ответа не последовало, зато внутри, кажется, завозились. А потом я, не мудрствуя лукаво, вышибла заклинанием засов, сообразив, что тёкший из-под двери запах лишь отчасти похож на свечную гарь. Дверь распахнулась, явив мне пустую общую залу и стоящего точно посреди неё спиной ко мне хозяина.
Отмахнувшись от дурного предчувствия, от порога окликнула человека:
– Влас? – мужчина пошатнулся и рухнул на пол, навзничь, я зажала рот ладонью, сдержав возглас (и не только), судорожно сглотнула. Попыталась. Однако ком в горле никуда не делся, ещё и желудок… предки!
Пришлось зажмуриться и несколько раз глубоко и мучительно медленно вдохнуть. Помогло мало. Слишком уж я от вида крови отвыкла. Вот он – минус тихой жизни в маленьком мирном городке (большом селе, если уж начистоту). Верить глазам не хотелось, однако стремительно расплывающиеся в сплошное красное пятно четыре алые полосы на груди трактирщика никуда не делись.