Конец.
Старая карта.
Тихонько скрипнула входная дверь и в щель дверного проёма просунулась взъерошенная, светловолосая голова внука Кирилла. Моргая после темноты сеней, Кирилл уставился в дальний угол комнаты, где стояло любимое дедово кресло-качалка. Прикрыв лицо старой, уже пожелтевшей от времени газетой, в нём тихонько похрапывая, спал дед Матвей. В пожелтевших, от никотина пальцах правой, безвольно свесившейся с подлокотника руки заядлого с сорокалетним стажем курильщика, была зажата потухшая папироса. А, рядом с креслом-качалкой у ног деда, одетых в шерстяные носки из собачьего пуха, помогающего от ревматизма, свернувшись в пушистый клубок, лежал его любимый кот Пушок. Услышав, что тихонько скрипнула входная дверь, кот приподнял свою пушистую острую, как у лисёнка, мордочку и, что-то мяукнул на своём кошачьем языке. Но, признав, в появившемся на пороге нежданном госте дедова внука, потянулся всеми четырьмя лапами и, перевернувшись на другой бок, вновь свернулся в пушистый клубок и нежно замурлыкал свою любимую кошачью песенку. Сняв в прихожей старые потрёпанные кеды, на цыпочках, чтобы ненароком не разбудить и не получить нагоняя от деда Матвея, Кирилл тихонько подошел к письменному столу, на котором лежала толстая с красной обложкой тетрадь, которую он приметил ещё со вчерашнего вечера. Убрав в сторонку, чтобы ненароком не уронить и не разбить, дедовы очки, лежавшие сверху на тетрадке, Кирилл оглянулся. Посмотрев, не проснулся ли дед, он тихонько, чтобы не шуршать пожелтевшими от времени страницами, открыл её. На титульном листе корявым дедовым почерком была сделана всего лишь одна единственная надпись. «Дневник деревенского сумасшедшего». Спрятав тетрадь под рубашку, Кирилл вышел и тихонько притворил за собой входную дверь. Кот Пушок, молча, проводил его пристальным взглядом, но подниматься не стал. А, прикрыв пушистым хвостом чёрный нос, опять задремал. Выскочив во двор, Кирилл пулей припустил в сторону сеновала, возле которого его уже ждали одноклассники - два парня, полная противоположность друг другу. Один длинный и тощий, как штакетина с короткой стрижкой рыжих волос - Олег, другой - толстый с пухлыми розовыми щёчками, как у поросёнка и чёрными, подстриженными под полубокс, волосами - соседский Вовка. Его большой новый дом, построенный пару лет назад, стоял сразу за дедовским огородом и возвышался как колокольня на пригорке. - Кирюха, мы здесь! - закричал розовощёкий Вовка, увидев бежавшего через двор внука деда Матвея. - Ну что, принёс заветную дедову тетрадку, которую тот охраняет как зеницу ока? - поинтересовался Олег, сосед Кирилла по школьной парте. - Принёс, - ответил тот и, вытащив из-за пазухи толстую красную тетрадь, замахал ей в воздухе, как выигранным в военной битве трофеем. - Тогда, скорей бежим ко мне домой, там почитаем. У меня мамка ушла на работу, и вернётся только поздно вечером, - произнёс толстый розовощёкий Вовка, выглядевший прямо, как из знаменитой детской сказки о трёх поросятах. Ну, прямо вылитый Нуф-Нуф, Наф-Наф или Ниф-Ниф. - А, батя где, - поинтересовался у него тощий Олег. - Ещё на прошлой неделе уехал в город к дяде Валере, старшему брату отца, за запчастями к бензопиле и до сих пор не вернулся, наверно опять загуляли, - ответил Вовка. - Мамка опять будет сильно ругаться, когда пьяный отец вернётся от дяди Валеры без копейки денег. - А, старший, брат Ванька где? - поинтересовался Кирилл. - Он с самого утра куда-то ушёл. Видно, на школьном стадионе в футбол гоняет с одноклассниками или в клубе режется в бильярд, - посмотрев на взъерошенного Кирюху, произнёс Вовка. - А, у вас мать с отцом постоянно ругаются, есть для этого повод или нет, - произнёс тощий как штакетина Олег и, посмотрев на розовощёкого Вовку, засмеялся звонким заливистым смехом. - Да, тихо ты - громогласный, а то деда Матвея разбудишь, - зашушукал на того Вовка, посматривая на открытые окна в доме деда. - Ребята, хватит вам ссориться из-за всяких пустяков, лучше пошли побыстрей, а то дед проснётся и увидит, что я взял его тетрадь, - произнёс двенадцатилетний дедов внук Кирилл. - И тогда, нам от него всем влетит. Он сильно не любит когда трогают его вещи, а тем более эту тетрадь. Он над ней трясётся, как тот кощей бессмертный над златом в сказке. Сказал и, вприпрыжку, перескакивая грядки с морковкой, луком, редиской и другими посадками, помчался к соседнему, через дедов огород, Вовкиному дому. - Кирюха, осторожней там, за оградой Мухтар отвязан, - только и успел вдогонку крикнуть Вовка, мчавшемуся и размахивающему в руке тетрадкой, Кириллу. Тощий Олег, выбрасывая вперёд свои длинные и костлявые ноги, последовал за ним, а замыкал, мчавшуюся через огород разномастную троицу закадычных друзей, коротконогий Вовка. Двухгодовалая немецкая овчарка, гавкнув для порядка на мчавшихся через ограду ребят, проводила их до дверей дома. Виляя хвостом и поглядывая, как положено умной и воспитанной собаке, улеглась возле высокого крыльца, охранять хозяйский дом от непрошеных и незваных гостей. А, уже через пять минут, в большой комнате у Вовки, троица таких непохожих друг на друга, но закадычных друзей, налив по кружке парного молока, уселась за круглый стол и принялась разглядывать дедов дневник. - Кто будет читать? - спросил длинный и тощий как штакетина Олег. - Каракули деда Матвея только Кирюха может разобрать, - ответил Вовка и, открыв первую страницу, подсунул тетрадку под руки внуку деда. - А, почему сразу я, - насупив брови, произнёс светловолосый Кирилл. - Читай, читай не выпендривайся, как красна девица, - произнёс Вовка. - Без шоколадных конфет читать не буду, и не уговаривайте, - огрызнулся Кирилл и, отодвинув дедов дневник в сторонку, подморгнул Олегу. - Сейчас принесу, только подожди без меня не начинай читать, - сказал Вовка и умчался на кухню. Через минуту он поставил на стол полную чашку шоколад