ула из-за огромного дома кузнеца и удивила молодую женщину, которая в своей жизни видела и не такое, своей запущенностью и дряхлостью. - Как она здесь живёт, - поглядывая, то на бабу, то на избушку, подумала она. - Не обращай внимания, - словно прочитала её мысли, заговорила бабка Прасковея, заходя в дом. - Проходи, молодуха, не стесняйся, я не кусаюсь. А, что болтают обо мне на деревне, всё это враки и злые сплетни. Больше слушай. Мысленно перекрестившись, Акулина прошла в калитку и поспешила за хозяйкой в её «хоромы». Переступив высокий порог, чуть не запнувшись, она увидела развешанные по стенам пучки разноцветных трав и корений. - Точно, ведьма, - пронеслось у неё в голове. - Не обращай внимания, это травка лечебная. Я не ведьма. Приворотами и всякой ерундой не занимаюсь. Я травница, а, по-простому, знахарка. Этими травками, я уже многих на ноги поставила. Но, разговор у нас пойдёт совсем о другом, - сказала бабка Прасковея. - Проходи, девка и присаживайся, не стой столбом посреди хаты. - А, на дворе, нельзя было поговорить? - крутя головой и разглядывая пучки развешанной травы, - спросила Акулина. - Разговор у нас будет долгий, так что, присаживайся, - пододвигая лавку, чтобы та присела, прокряхтела старуха и первой уселась на неё. Акулине ничего не оставалось делать, как сесть рядом и внимательно слушать. *** - Послушай, цыган, - начал было Матвей. - Меня зовут Будулаем, я барон в этом таборе, - перебил его цыган. - И не допущу чтоб в моём ... . - А мне плевать, кто ты! - перебил цыгана Матвей. - Если с нашими детьми что-нибудь случиться, я за себя не отвечаю. Застрелю, как паршивую собаку. И никто вас здесь искать не будет. Вы пришлые, пойми это цыган. И разбираться, кто прав, а кто виноват, никто не будет. Пойми это Будулай и заруби себе на носу. Я всё сказал, а ты думаю, понял. - Матвей, не надо горячиться и пороть горячку, - поглядывая на того, произнёс барон. - А, я и не горячусь, брат, - произнёс Матвей и, улыбнувшись, обнял старого друга. Мужики, видя такую картину, открыли от удивления рты и остолбенели. - Матвей, объясни мужикам, что здесь происходит, - освободившись из крепких Матвеевых объятий, заговорил цыган. - А то, они всех ворон здесь переловят открытыми ртами или вывернут себе челюсти. Глядя на мужиков, Матвей заговорил: - Познакомьтесь, это мой старый приятель. Нет, скорее кровный брат. - Ладно, Матвей, не будем сейчас вспоминать прошлое, и ворошить старые раны, затянутые сантиметровыми рубцами, - заговорил Будулай. - Это не их ума дело, что и когда случилось. Прошлое ушло, надо жить настоящим, сегодняшним днём. Проходите, мужики к костру, там поговорим. - Пошли, мужики. Они человечину не едят, - произнёс Матвей. И засмеялся, глядя на мужиков, которые так и стояли молча с открытыми ртами. Только после того, как два старых приятеля повернувшись, пошли к костру, те пришли в себя и поплелись следом, не желая пропустить самого интересного. *** - Послушай меня внимательно, девка, - начала бабка Прасковея. - Я тебя пугать не буду, а скажу то, что вижу. А, вижу я многое. - А, я, бабушка, тебя не боюсь, - поглядывая на старуху, произнесла Акулина. А, про себя подумала: - Ну, говори быстрей, а то и правда становится страшно от твоих намёков, старая карга. А, на душе скребутся чёрные кошки и просятся наружу. - Вот, я и говорю: я многое вижу, и многое знаю. Ведь, в «этой» жизни я много чего повидала, - вновь начала бабка своё нытьё, косо поглядывая на девку. - Прасковея Ивановна, говорите по делу, а то, мне некогда здесь рассиживаться, - перебила Акулина старуху. - У меня дома дел по горло и попусту лясы точить с тобой, мне не резон. Говорите, а то я пойду. - Не горячись, девка, не горячись. А, лучше послушай, что тебе скажет старый человек, - сказала бабка Прасковея, встала и подошла к ведру, которое стояло на столе. Зачерпнув ковшом квасу, она промочила горло и предложила Акулине. - Спасибо, я не хочу, - буркнула та. - Не хочешь, не надо, уговаривать не буду, - произнесла бабка и, поставив ковш на стол, тут же присела на стул, что стоял у стола. - В цыганском таборе, - переведя дух, начала старуха, - есть одна цыганка, она гадает на картах и по руке. - У цыган - этого добра хватает, - заговорила Акулина, поглядывая на бабку. - Не перебивай! - выкрикнула старуха и продолжила. - Когда она была ещё сопливой девчонкой, не видевшей «своей крови», мы с ней встретились. Я тогда уже была взрослой женщиной. Вот эта пигалица, мне нагадала, что я никогда не выйду замуж и останусь на всю жизнь одна. А, в молодости, я была красивой девкой, мужики табунами ходили по пятам. Я тогда посмеялась над её словами, а оно вон как вышло. Я любила многих, и меня любили, а семьи нет. Вот, как бывает в нашей жизни. - Прасковея Ивановна, а при чём здесь я и мой Ванька? - выходя из себя, спросила Акулина. - И какая-то цыганка. - Ты нет, а твой сын, причём, - глянув на неё, сказала старуха. - Да и я это вижу и могу тебе сказать. Но, тебе лучше поговорить с той цыганкой. - Что ты меня всё пугаешь и говоришь загадками, - не вытерпела Акулина. Вскочив на ноги, она закричала: - Говори ясней, что ты хочешь мне сказать! - Сядь и слушай, - не обращая внимания на крики женщины, тихо сказала старуха. И продолжила: - Твоему сыну надо бояться воды. - Что вы сказали? - спросила Акулина. - Я вас не поняла. - Всё, больше я тебе ничего не скажу, - поднимаясь, сказала старуха. - Можешь идти и запомни, пусть он опасается воды. И сходи в табор. Найдёшь цыганку, скажи, что ты пришла от Прасковеюшки. Она должна меня помнить, хоть и прошло много годков. Акулина молча встала и вышла. - Причём здесь вода? - думала она, тихонько шагая по дороге, домой. *** За разговорами у костра мужики засиделись и только ближе к вечеру вернулись в деревню. Довольные и с чистой совестью, что с детьми ничего не случилось, они разошлись по домам. Только Матвей ещё долго сидел на крыльце, смоля папиросу за папиросой, и вспоминал их первую встречу с Будулаем. Встречу, когда он спас ему жизнь. Вытащил цыгана из огня. Но, это совсем другая история, мы её расскажем в другой раз. Акулина закрутилась за делами по хозяйству и в доме и совсем забыла о странном разговоре с бабкой Прасковеей. Да, ещё эти цыгане, разбившие лагерь возле деревни, того и гляди, что-нибудь сопрут. Вот и выскочил бабкин наказ из головы. День за днём проходили дни. Неумолимо летело время. Ближе к зиме цыгане снялись с места и покинули деревню в неизвестном направлении. Страхи улеглись, и наступила зима. Акулина так и не сходила в цыганский табор и не поговорила со старой цыганкой. Жизнь покатилась своим чередом, пока не случилась беда. Вот тут-то и вспомнила Акулина про бабкин наказ. Катаясь на санках по застывшей реке, Иван провалился в прорубь. Хорошо, что рядом были ребята, повзрослей и мужики, вытащили его. Но, бултыхаясь в холодной воде, Иван получил двухстороннее воспаление лёгких. Целый год он провалялся в городской больнице, подключенный к кислородной подушке. Акулина не один раз ходила к Прасковеи Ивановне и умоляла её, чтоб та помогла. Ворожила та или нет, мы не знаем. Но беда отступила и её Ванька поправился. Болезнь отступила, но горький осадок на душе так и остался. Плавать Иван так и не научился. С того злополучного дня, как он провалился под лёд, он стал бояться воды и обходил её стороной. А, тот разговор в таборе со старой цыганкой, он никогда больше не забывал. А, что она ему сказала, пусть останется пока в тайне. Вот, такие вот, дела. А, вы говорите - колдунья.