Красавчик в ответ лишь беззвучно открыл рот, словно пытаясь что-то сказать, жалобно посмотрел на Марину и захныкал.
– Да, твою, ж, мать, – Она была готова убить этого ребенка, который не дал ей насладиться таким многообещающим сном.
Марина проснулась и с раздражением посмотрела на часы. Снова то же самое. Три часа ночи, а у соседей снова ноет ребенок. Значит, снова ее ждет бессонная ночь, красные глаза утром и вопросики от коллег по работе о том, с кем она провела эту ночь.
А она уже вторую неделю проводила ночь с чужим орущим чадом. Казалось, что у них там был установлен какой-то детский хныкательный таймер, который включался каждую ночь с завидной регулярностью.
Нет, Марина нормально относилась к детям и даже планировала однажды родить себе дочку, но, когда тебе не дают спать уже больше недели – это слишком.
Марина налила себе чай и включила сериал. Спать смысла не было. Все равно ребенок будет хныкать до пяти утра. Это уж было стабильно. Ровно с трех до пяти, минута в минуту. И ведь, судя по звукам, ребенок был не грудной. Неужели не могут успокоить?
Марина надела наушники, чтобы заглушить жалобное нытье за стеной и погрузилась в перипетии жизни турецких султанов.
Утреннее отражение в зеркале смотрело на нее сквозь опухшие глаза. Кажется, мне скоро начнут задавать вопросы не про то, с кем я провела ночь, а про то, что я употребляла всю ночь, – с раздражением подумала Марина. Нет, с этим нужно было срочно что-то делать.
Марина постучала в соседскую дверь, за которой каждую ночь плакал ребенок.
– Открывайте, - Марина настойчиво стучала в дверь, за которой стояла гробовая тишина, – Понятно, отсыпаетесь теперь. А работающим людям что прикажете делать?
Ну я этого так не оставлю, решила Марина и, взяв на работе отгул, отправилась к участковому.
---
Петр Сергеевич под строгим наблюдением Марины стучал к неспокойным соседям уже три минуты.
– Да, я же говорю вам, что там никто не живет, – развел он руками, – Уже несколько лет не могут с этой квартирой нотариальные вопросы решить.
–- Ну что значит не живет? – Марина решила сегодня положить конец своей вынужденной бессоннице, – Значит, там нелегальные жильцы въехали. Гастарбайтеры какие-нибудь. Поэтому и не открывают. Прячутся и сидят себе тихонько. Без паспортов, зато с орущим ребенком.
Петр Сергеевич скептически смотрел на Марину. Кажется, нелегальные мигранты его не слишком беспокоили.
– Или там вообще, – Марина постаралась изобразить на своем лице максимально испуганное выражение, – маньяки, они ребенка украли и держат взаперти.
В глазах Петра Сергеевича что-то недобро блеснуло, и Марина поняла, что нащупала верное направление диалога.
– И мучают еще ребенка, – Марина решила додавить участкового, – Вы хотите быть в этом замешаны своим бездействием?
Подобная перспектива никак не улыбалась участковому, и он вызвал слесаря.
В квартире действительно было пусто и тихо. Никаких нелегальных мигрантов, ровно как и никаких следов незаконного удержания там ребенка не обнаружилось.
– Ну я же говорю, что вам показалось, – участковый составлял протокол вскрытия чужой собственности, – Нет здесь никого уже лет десять. Как погибла вся семья от газа еще при прошлом участковом, так и родственники не могут никак с наследством определиться. Грызутся кому квартира достанется, но, там что-то все не так просто с наследством. Вот и стоит квартира закрытая.
Марина слушала участкового, и машинально осматривала квартиру. Никакой пыли и разрухи, не смотря на то, что в квартиру по словам участкового не заходили уже десять лет. Все выглядело стерильным и каким-то словно застывшим вне времени. Кто его знает, может так и должно быть, когда в квартире никто не появляется годами.
Фото счастливой семьи с девочкой лет пяти привлекло ее внимание. Во время съемки у девочки, видимо, был день рождения, судя по тому, как она обнимала розового плюшевого жирафа с подарочным бантом на длинной шее.
– Они? – спросила Марина участкового. Тот кивнул.
----
Марина проснулась посреди ночи и с испугом посмотрела на часы. Три часа ночи, за стеной тихо. Детского плача не слышно. Оказывается, она была права и нужно было просто вскрыть эту проклятую квартиру, чтобы все ее напасти закончились. Спи себе и радуйся, никакого нытья, никаких утренних мешков под глазами, но, ей было тревожно.