— Эх, да на кой мне в такую даль рыбу таскать?! У меня и так по доброй цене забирают все, что поймаю. По барам я и впрямь не ходок, но тут случай особый, важное событие! Так что можно и гульнуть маненько. — рыбак взялся за пиво. Пил он шумно, прихлебывая и довольно отдуваясь, будто в пузатой запотевшей кружке был не холодный пенный напиток, а горячий чай.
— Последний–то раз и впрямь удачная рыбалочка вышла. Чуть в штаны не навалил, правда, но улов прямо–таки царский! Чего говоришь, рубер подводный?! Эх, такого чуда не ловил ещё, но теперича не удивлюсь, если попадется. Я и раньше не грешил этим делом — удивляться–то, а сейчас для меня и подводный элитник нормой будет.
— Ха–ха, прям интересно, что за улов. Неужто кита поймал за яйца?!
— Уж лучше бы кита, наверное. — Толстой на подначивания никак не реагировал, а теперь вообще посмурнел, словно вспомнил что–то неприятное. Заказал ещё водки, попросил бармена повторно угостить всех без исключения в зале, потом поднял глаза к потолку и, перекрестившись, выпил.
— Так чего–поймал–то? Или кого? — на лице рейдера по–прежнему присутствовала улыбка, но уже не такая уверенная. Испуг, явственно читающийся на лице рыбака, понизил шутнику градус веселья.
— Того! Недаром эти… философы говорили, что нужно просто сидеть на берегу реки и ждать, когда по ней проплывёт труп врага твоего. Вот я и дождался… своего врага. Хотя, жаловаться, грех, конечно. Добром все кончилось, но страху натерпелся на три жизни вперёд.
— Что за страшный кит–то такой? А спораны откуда? Китовый ус продал или всё–таки яйца? Ха–ха! Яйца китовьи продавать тащил на руках или перед собой катил? — смех дребезжащим эхом прокатился по залу от барной стойки, через столики до самого выхода и обратно. Незамысловатые подначки шутника пришлись по вкусу немалой части присутствующих.
— Сейчас, кружку допью, все расскажу, не торопи. — то ли выдержка у Толстого была железобетонная, то ли он до сих пор не понял причины общего веселья, но на хохот в свой адрес обращал внимания не больше, чем заяц на табуретку.
Рыбак прикончил пиво, заказал ещё, расслабился. Озабоченность и хмурь сползла с его лица.
— Недели полторы назад это было. В ту пору дела мои и впрямь были не сахар. Это сейчас я горохом сыплю направо и налево, а тогда карманы от споранов были пусты. Да что там карманы, даже живчика последние полфляжки оставалось. А рыба словно попряталась вся, второй день ни плеска ни поклевочки. Ни на донку, ни на удочку, ни на экранчик. Морды пустые, даже сети решил поставить, хотя не люблю я это дело, но и тут ничего, будто мор какой прошёл по озеру. Я не то что для торга, для живота своего ничегошеньки поймать не мог. Два дня вяленым карасем питался.
— А по кластерам пошарить не вариант? С чем, с чем, а с харчами в улье проблем нет. — донеслось удивленное из зала.
— Он у нас по кластерам не ходит, первый и единственный пацифист в Улье! — хохотнул неугомонный Тапок. — Сидит у себя на островке или на лодке по Байкалу рассекает. Дальше Моровки нос не показывает, да и туда два раза в неделю гоняет на той же лодке, улов сдавать.
— А с трясучкой как? — продолжил допытывать любопытный голос.
— Там речушка рядом есть, она до Моровки крюк делает, по пяти–шести кластерам петля идёт. Толстой хитрый пацифист, у него всё продумано, ха–ха!
— Не люблю я всей этой вашей суеты: шастать по сотам, хабар таскать, да с мертвяками бороться. Пустое это все, лишнее! Мне рыбу удить по душе, тем и живу. Другого и не надо. Каждый должен своим делом заниматься. Рейдер — спораны добывать, бармен вон — наливать, а рыбак — рыбу ловить. Вот я и ловлю… — он прервался, подумал немного, отхлебнул пива и продолжил прерванное повествование. — Обыкновенно–то я такой хренью не балуюсь, я и сети не уважаю, это ж не рыбалка вообще. Но на крайний случай они у меня есть. Ну и хрень эта — удочка электрическая тоже есть. Ее я и решил попробовать, раз даже сетями не ловиться. Выплыл на лодке, сел, значит, подключил эту хрень к аккумулятору, включил, жду… Ждал, ждал — ничего. Накрутил побольше, опять жду — снова ничего. Выкрутил до конца и снова пусто. Нет рыбы и всё тут. Думал уже сворачиваться, как хрень эта дернулась. Да так, что чуть из рук не вылетела. Я обрадовался, подумал, что щука здоровенная или карп матерый. Наклонился, чтобы разглядеть, что там такое попалось… И кааак херакнулся назад! Ладно, за борт не вылетел, а то бы там и остался, хреновину–то эту лектрическую на полную катушку врубил.