Разоблачение видела и Белоснежка. Ее и без того бледная кожа стала белее. Она прикусила нижнюю губу, и по ее щеке скатилась слеза. Она обернулась к бабушке Рельде.
– Простите, – шепнула она. – Я не могу здесь находиться.
Повернувшись, Снежка выбежала из зала. Шарманьяк смотрел ей вслед, но потом обернулся к своим новым друзьям. Сабрина посмотрела на него, словно он был плесенью на дне унитаза. Сама она никогда не доверяла Шарманьяку, но втайне надеялась, что насчет него Дафна была права. Малышка всегда считала его героем, который ожидал подходящего времени. Хоть он время от времени и помогал Гриммам, Сабрина продолжала сомневаться на его счет. И еще никогда так не расстраивалась от того, что оказалась права.
В день казни Злого Серого Волка шел дождь. Из тусклых, черных туч хлестали ведра воды, которые затопили улицы. Городская канализационная система переполнилась, и вода, не стекавшая в реку поблизости, беспрепятственно бежала по улицам небольшого городка.
Бабушка Рельда облачилась в дождевик. Стоявший рядом с ней дядя Джейк держал зонтик над ее головой. Сабрина опознала в нем тот самый зонтик, который держал мистер Канис в тот день, когда она с Дафной прибыли в Феррипорт‑Лэндинг. Сначала детям приказали остаться дома. Потом бабушка, похоже, сообразила, что они все равно выберутся, поэтому разрешила им поехать попрощаться, но саму казнь они смотреть не будут. Сабрина знала, что это, возможно, последняя возможность извиниться перед человеком, который защищал ее семью почти два десятилетия. Она хотела сказать ему, как ошибалась на его счет. Он не заслуживал ее недоверия.
На старом драндулете семья поехала на Мэйн Стрит. Сабрина сидела, вспоминая те времена, когда мистер Канис был рядом с ней. Впервые тарахтенье и шум рыдвана остались незамеченными.
Они остановились в переулке и прошли квартал. В центре Мэйн Стрит построили большую платформу с двумя уровнями. Первый был широким и близким к земле, второй же, стоя на опорах, сильно возвышался над другим. На второй площадке располагалась деревянная балка, на которой висела петля. Вокруг уже собралась огромная толпа. Сабрина с семьей двинулась вперед. По пути вечножители выкрикивали в их сторону гневные замечания и грязные слова: «Гриммы – проказа и угроза», «Отвратительные и грязные людишки», «Низшие, глупые, причина всех страданий».
На первой платформе появились Синяя Борода, мэр Червона и Шарманьяк. Толпа приветствовала их прибытие, и Червона махала рукой, словно участвовала в конкурсе красоты.
– Мы долго этого ждали, не так ли? – крикнула она в рупор. Многие из толпы ответили ей ревом. Большинство из них носило знак Алой Руки. Червона подняла руку, привлекая внимание, и перевела взгляд на Гриммов. – Однако поверьте, людишки. Сегодня лишь начало. Вывести Волка!
Толпа заревела и затянула нараспев: «Вывести Волка!»
Появилась полудюжина карточных солдат, среди которых шел Канис, возвышавшийся над охраной, однако у них были мечи, да и Канис не выглядел так, словно собирался драться. Стража подтолкнула его ко второй платформе, и Пиковый Туз накинул ему петлю на мощную, мохнатую шею.
– Я бы хотела поговорить с другом, – сказала бабушка. Она протолкнулась к установке и поднялась по лестнице.
– Ты вскоре сама там окажешься! – крикнул кто‑то из толпы.
Сабрина смотрела, как бабушка разговаривает с Канисом. Расслышать, что она говорила, девочка не могла, но было очевидно, что бабушка умоляет его вырваться и сбежать. Старик качал головой и тихо говорил ей что‑то.
– Что она делает? – спросил голос позади них. Обернувшись, Сабрина обнаружила Белоснежку.
– Думаю, пытается убедить его сбежать и убить любого, кто встанет на его пути, – предположил дядя Джейк.
– А он, похоже, не слушает, – ответила Снежка.
– Это потому что он умный, – сказал другой голос, который принадлежал Синей Бороде, стоявшему неприятно близко к красивой учительнице. – Лично я думаю, что он рад возможности закончить свои страдания. Он совершил столько злодеяний. Это должно быть слишком тяжело для его души.