– Ты, эта, девка, совсем чё ли? Как это не знаешь? Это ж звезда, блядь! С телевизора мужик не слазит, а оне не знають, ну ты тупая! – был вынесен вердикт самой громоздкой бабой. – Ты эта, и «Битву экстрасенсов», и «Фабрику» не смотришь? Чё, совсем? И чё с тобой разговаривать та?
Аринка испуганно согласилась не разговаривать. И в самом деле – вот о чем? Она хоть и любила тайны, эту самую телевизионную битву, воспринимала, как постановочную пьесу, бездарно сыгранную, к тому же. Пыталась проникнуться. Накатило вдруг раздражение и запах кофе. И замутило. Не дура, поняла, что ее странный организм так выражает отторжение.
Небольшие вспышки озаренья и прочее, по мелочи, она держала в строгом секрете. Штудировала специальную литературу, сравнивала ощущения. Пыталась даже в городской библиотеке найти единомышленников, но не срослось. Тусовавшиеся там пииты витали в других эмпиреях.
Теперь к своим двадцати семи, она успела вот три раза немножко сбегать замуж. Тоже не срослось. Простые работящие ребята, ведущиеся на аринкину спокойную красоту, незлобливый характер и отрешенный взгляд, обнаруживали, что это настоящее. И меняться гражданская жена не хочет. Футбик под пивасик смотреть не желает, понимаешь, разосраться как следует не дает, зараза. Уходит молча, как и не было ее.
А Аринке милее было мечтать под одеялом, а не тискаться с воняющим дешевым пивом «мужем». Вот станет она крутейшим медиумом, как та тетка из сериала, полиции будет помогать преступников ловить! Но смелости набраться для первого шага хватило только на смену работы. Не совсем шило на мыло, но хоть так. Кофе было теперь, хоть залейся.
Все она прекрасно понимала. И про ненужность, которая медленно убивала природный оптимизм. И про нездешнесть, с которой она ничего поделать не могла. Поддерживали ее неизменно книги и сны. Каждую ночь она пребывала в цветных, с эффектом 5D, видениях. Иногда они были обрывочны и бессмысленны. Изредка поражали связным, логичным сюжетом, сильными переживаниями и физическим ощущениями.
Те самые, особенные сны она постепенно научилась запоминать. Толковать их было легко. Она просто видела определенные места, людей или вещи. И, проснувшись, испытывала лишь уверенность в том, что она может подсказать, найти, помочь, в конце концов! Другое дело, что из первого кафе пришлось уйти, потому что весь коллектив ее боялся до обморока. Мало ли, что все ее слова о подворовывающей напарнице подтвердились! Все непонятное пугает. Арина не стала дожидаться, когда страх переплавится в ненависть, и сменила работу.
И снова все повторилось. Тошнота от запаха любимого напитка и сон. Она пошла в то старое здание с кучей коридоров и дверей, отвинтила красивую бронзовую табличку с надписью «Оккультные услуги», взвесила ее на руке, хмыкнула скептически. Но дальше действовала тоже по инструкции.
Окончательно пришла в себя она сидящей на пенечке и распивающей чай из термоса в компании двух странных женщин. Красные огоньки уже не плясали в их глазах. Но она помнила и ледяное оцепенение, и страшный жар, струившийся по венам, и боль в мышцах, и множество голосов в голове. Все это нужно было капитально осмыслить, разложить по полочкам. И, слава всем богам, теперь есть с кем поделиться и обсудить.
Подвижную, как ртуть, Аленку, она сразу стала называть на «ты» и по имени, решив, что той лет тридцать. К Настасье Руфимовне она немедленно прониклась дочерними чувствами и наотрез отказывалась фамильярничать.
Где-то, через неделю многочасовых переговоров, когда они уже мозоли на языках натерли, Арина решительно заявила, что напишет для них всех учебник.
– Отличная идея, – похвалила Руфимовна. – а то мы как кутята слепые тычемся, не понимаем ни фига. Ты хоть набросай пока кратенько, схематично, какой цвет, например, что означает, как отличить прошлое от будущего. Все на свою чуйку мифическую надеемся. – Настасья вдруг сильно покраснела. У Аленки глаза заискрили любопытством.
– А ну, колись! Где накосячила, ведьма? – мурлыкнула она.
Арина переводила взгляд с одной на другую. Они были такие разные и вместе с тем похожие. Единомышленники, кажется, это так называется. Она истово надеялась, что сможет влиться в этот маленький коллектив. Она готова была даже расширить свой словарный запас нецензурной лексики, которым виртуозно оперировала Аленка. Руфимовна, впрочем, ей не уступала. Даже это ее не шокировало, а вдохновляло. В кругу тех, с кем она общалась раньше, вся эта ненормативка была какой-то унылой и однообразной. А тут!