Расчистил у себя в гараже небольшой уголок, закрытый от постороннего взгляда. Туда можно было при наличии свободного времени присесть на часок-другой. Собраться с мыслями, погрузиться в воспоминания и быстренько накидать пяток страниц, не особо заботясь об орфографии и пунктуации. «Ухватить мысль на лету!» — как он говорил про себя.
Друганы относились с пониманием к его графоманскому увлечению, хотя и подшучивали незлобно.
— Ну как, Петрович? Роман века продвигается? Дашь почитать? — подначивали они его.
— Идёт своим чередом, да и не вашего это ума дело! Не для вас пишу — для внуков!
— Ага, рассказывай! Им это надо? У них одни игрушки на уме.
— Не судите моих внуков по своим! Мои хоть звёзд с неба не хватают, но книжки читают, и со двора их домой не загонишь, — отвечал Петрович не очень уверенно.
4
Однажды, когда он предавался воспоминаниям и запечатлевал их на бумаге, к нему заглянула Полина.
— Ого! — удивилась она, — ты что это такое делаешь? Неужто кляузу в ЖЭК пишешь? Давно пора! Достали уже с этими отключениями и внеплановыми ремонтами.
Петрович попытался всё обратить в шутку, но ему давно хотелось обсудить свою работу с Полиной, как с представительницей нового поколения. Ему было интересно узнать её мнение.
— Нет, нет! Что ты такое говоришь! — отвечал он, — это меня чего-то на старости лет потянуло на мемуары. Дети попросили, да и внуки уже выросли. Пусть хоть что-то после меня останется. Из моего пионерского прошлого.
— Ой, Петрович! Не скромничай. Я же знаю, что язык у тебя нормально подвешен. Так что и пишешь ты наверняка складно. Очень любопытно было бы почитать.
— Твоё мнение мне безмерно интересно и дорого, — отвечал Петрович, немного замявшись, — только вот пишу я очень уж начерно. Решил, что потом как-нибудь перечитаю да поправлю, а пока это очень сыро, местами может быть и невнятно. Пишу без особой системы, что вперёд в голову приходит. Тоже на потом решил отложить хронологию и прочее.
— Понятно! Да я тебя не буду критиковать ни за стиль, ни за грамматику. Мне интересно содержание. И то, как ты передаёшь дух того времени. Смогу ли я проникнуться им через твои заметки? Вот, что меня занимает.
Так и быть. Вот тут у меня есть небольшой почти законченный кусок из самого детства. Можешь даже немного меня поругать, но не сильно. Возьми с собой и почитай на досуге. Какие-нибудь пометки на полях не возбраняются. Буду тебе очень признателен.
— Отлично! Почитаю обязательно.
5
Полина заглянула в гараж к Петровичу через пару дней. В руках у неё была большая тяжёлая сумка.
— Привет, привет, — сказал, глядя на неё, Петрович, — неужто, это у тебя столько критических замечаний? Еле донесла?
— Всё шутишь Петрович? Нет, здесь что-то поважнее моей критики. Сейчас всё сам увидишь. — И она достала из сумки большой пухлый альбом. — Это альбом моей бабушки.
— Интересно, конечно, но при чём здесь это? — удивился Петрович.
— Я прочитала твои заметки. Да. Очень интересно. И пишешь ты складно. Есть, конечно, ещё над чем поработать, но это дело техники. А само повествование выше всяких похвал. Я как будто бы побывала с тобой в том времени, подышала тем воздухом, побегала по тем дорожкам. И… искупалась в той речке! Это просто удивительно! Сколько лет тебе тогда было? И где та речка?
— А разве там не написано?
— Написано, но как-то не очень мне было понятно и время, и место. Да что я хожу вокруг да около. Вот смотри! — И она раскрыла альбом на той странице, где была вклеена газетная вырезка. Ведь это ты тогда спас маленькую девочку. Ты вытащил её из воды и оказал первую помощь. А потом куда-то скрылся. Тебя тогда так и не нашли, так написано в заметке.
— Ну, спас и спас. Тогда был ярмарочный день, народу понаехало изо всех окрестных сёл целыми семьями. И как-то не очень за детьми следили. А я с родителями жил там неподалёку на даче.
— Да ты же её из воды на берег вытащил, ещё и искусственное дыхание сделал. Можно сказать откачал.
— Какое искусственное дыхание? Так пару раз всего воздух в неё вдохнул, а там она и сама очухалась. А я убрался подобру-поздорову, поскольку не должен был в тот день один на речку ходить. Мне бы влетело хорошенько от родителей. А что это вдруг тебя это так заинтересовало?
— Так та девочка и есть моя бабушка! — выпалила Полина.
6
Петрович замолчал и изумлённо смотрел на Полину, всё ещё не веря в возможность такого совпадения. Его глаза наполнились слезами.
— Что? Что такое? Почему ты так смотришь на меня, — Полина была изумлена не меньше, чем он.