— Ну, как знаешь, — говорила мать, — по прогнозу ничего такого не обещали.
— А я прогнозу не верю — они всегда там чего-то путают! — уже с порога отвечал Васька.
2
Потом, уже став взрослым, когда у них со Степановной появились детки, Петрович всегда знал, как надо их одевать, да и самим тоже. Степановна в этих вопросах доверяла ему полностью, не раз убедившись в его правоте. Уговорить детей было иногда труднее. И Петрович частенько махал на них рукой:
— Ну, как знаете, но курточки лучше бы взять. Это же мне потом с вашими соплями разбираться, — ворчал он.
А потом вспоминал своё босоногое детство, и прощал детям их безалаберность. Летом в деревне он целыми днями бегал босиком, и даже в сосновом лесу научился двигаться так, чтобы не наступать на шишки. Случалось, конечно, и стёклышко поймать, и об острые корешки поранить ногу, но лист подорожника, примотанный тряпкой к ранке, обычно выручал его.
Так что дети сами учились справляться с трудностями, и это нравилось и Петровичу и Степановне, которые не особо досаждали им своими нравоучениями. Опыт, полученный своими усилиями, куда дороже того, что навязан извне.
3
Дети подросли, выучились, переженились, завели своих детишек, и тут уже Петрович никак не вмешивался в воспитание внуков. Если не считать того, что по мере сил и возможностей учил их нехитрым деловым навыкам, и с удовольствием что-нибудь с ними мастерил. А им нравилось, что их дед мог легко починить любую игрушку, да и сам умел смастерить что-нибудь затейливое.
А потом дети разъехались, и Петрович со Степановной остались одни. Они оба ещё работали, до выхода на пенсию было далеко. Наступили непростые времена, и Петровичу приходилось работать допоздна, без выходных. Он тогда света белого не видел. Но надо было как-то выживать, да и детям хотелось помочь финансово. У всех тогда были трудности и с работой, и с деньгами.
Петрович, как никто другой, понимал, что эти трудности временные, что всё проходит, пройдёт и это. И он даже знал с точностью до года и месяца, когда жизнь сделает поворот к лучшему. Как-то он поделился своими соображениями с друганами в гараже, но те обсмеяли его.
— Хватит брехать, Петрович! — говорил ему кто-то из них, — так всё и будет, как сейчас, никаких признаков к улучшению не видно. Хорошо ещё, что у нас сохранилась какая-никакая работа, да и подкалымить можно ремонтными работами.
А Петрович стоял на своём, и говорил, что вот-вот должно повернуть.
4
Конечно, этот поворот был не очень-то и заметен, но год и месяц, предсказанные Петровичем оказались теми самыми. Оглянувшись назад, все, кому он говорил об этом, убедились в его правоте, и признали, что вот тогда-то и начала жизнь налаживаться.
Про погоду было ещё интереснее. Как-то Петрович познакомился с одним из дикторов на местной радиостанции. Чинил для того машину, и они разговорились. И Петрович вскользь заметил, что местный прогноз погоды частенько врёт. И поинтересовался, откуда у них берутся эти данные. Оказалось, что прогноз погоды спускается им сверху. А они озвучивают его безо всякой корректировки. Тут-то Петрович и предложил свои услуги.
Слово за слово, и тот диктор для начала решил проверить правоту Петровича. В течение недели тот передавал ему уточнённый прогноз, а потом они сверяли его с тем, который спускался сверху, и проверяли на деле. В 99 процентах случаев прогноз Петровича оказывался верным.
Тогда этот самый диктор переговорил со своим руководством, и они стали передавать по радио уточнённый прогноз от Петровича. И даже стали ему платить за это небольшие денежки, которые в те времена оказались очень кстати. Всем это было выгодно. Ко всему прочему, поток жалоб на ошибки в прогнозе от дотошных слушателей уменьшился до ничтожно малой величины.
5
— Как тебе удаётся достичь такой точности, — пытали его друганы в гараже.
— Да не знаю я, — отпирался Петрович, — как-то само собой так получается.
Тут он немного лукавил, но говорить правду ему не хотелось — последовали бы новые расспросы, а может и упрёки во вранье. Так как поверить в это было трудно, а проверить и вовсе невозможно. На самом деле Петрович научился прислушиваться к себе. Он как бы переносился вперёд по шкале времени, мысленно включал радио именно в тот момент, когда передавался прогноз погоды и запоминал его. А потом в оговоренное время передавал запомненное на радиостанцию. И почти никогда не ошибался, ведь он уже слышал этот прогноз.
Только Степановна верила ему безоговорочно. Частенько она, например, спрашивала Петровича:
— А скажи-ка мне, друг мой милый, завезли ли в продуктовый свежее мясо? Что-то захотелось мне пельмешек налепить.