— Сама, — машинально поправила её Полина.
— Петрович! — обратился к гостю Петюня, — Полина рассказала мне, что ты жил здесь когда-то в молодые годы. И как тебе город? Сильно изменился? Как он тебе нынче показался?
— Поменялся, и довольно сильно. Только около вокзала остались старые здания, а в основном то, что я успел увидеть, пока добирался к вам, — это новостройки. И они такие же, как и везде. Нет у них своего лица. А жаль!
— Думаю, что в центре города всё по-прежнему. Да, вокзал совсем недавно новый построили, и его современный вид как-то не вяжется с общим обликом города. Не вписывается в ансамбль. Уж не знаю, о чём там думали архитекторы. Поначалу народ возмущался, а потом ничего — привык понемногу. Там внутри здания всё довольно хорошо было продумано, и немало сделано для удобства пассажиров.
Так в неспешных разговорах и прошёл вечер. Когда они разбрелись по комнатам, Дина уже давно спала.
5
Утром Дина была порадована первыми в её жизни официальными подарками. Тут было всё, что может понадобиться годовалой девочке. А Петрович подарил ей самодельную деревянную куколку, завёрнутую в пёструю тряпочку.
— Она ещё совсем маленькая, — сказал он Дине, — и когда она подрастёт, твоя мама сошьёт ей платьица и свяжет шапочку.
Дина прижала куколку к себе, качала её, баюкала, и даже что-то напевала негромко. Подарок ей явно понравился.
— А что надо сказать Петровичу? — спросила у дочки Полина.
— Сиба, сиба, — быстро ответила Дина, и убежала в другую комнату.
— Знаешь ты, Петрович, как девушке угодить, — засмеялась Полина, — по себе знаю.
И она лукаво посмотрела на Петюню, который тоже улыбался, по достоинству оценив работу Петровича.
После сытного завтрака, мастерски приготовленного Полиной, Петюня приклеился к компьютеру, а Петрович решил прогуляться по городу.
— У тебя тут наверняка всяких домашних дел полно, а я хотел бы глянуть на город моей молодости. Может что-то и отзовётся в моей душе. Хотя, — он задумался, — никогда не собирался сюда возвращаться — столько лет прошло.
— Конечно, прогуляйся, — сказала Полина, — расскажешь потом о своих впечатлениях.
6
Петрович отправился на автобусе в сторону центра. Там же была его школа, где он учился в старших классах. Здание было всё тем же, что и раньше. Разве что окна поменяли на пластиковые, да сделали внешний косметический ремонт. Но, как видно, уже довольно давно, так как она не выглядела свежей и опрятной — кое-где уже требовался повторный ремонт.
Петрович прошёл мимо школы, из которой как раз в это время высыпала толпа галдящих учеников. Было время большой перемены. Он поспешил убраться подальше от этого гомона, и спустился вниз по улице, где она пересекалась с другой, по которой шли трамвайные пути. Всё здесь было, как и прежде. Да. Вот до этого перекрёстка он когда-то провожал девочку, которая ему нравилась. Здесь он отдавал ей портфель, и бросал короткое «Пока!».
Петрович уже решил повернуть налево, чтобы пройти к реке и по мостику пройти в парк, как боковым зрением уловил женскую фигуру, двигающуюся с другой стороны вдоль трамвайных путей. Она опиралась на палочку, и двигалась медленно. Но что-то до боли знакомое было в её неловкой походке.
— Лида! — окликнул её Петрович.
Она посмотрела на него, немного прищурившись, и тихо проговорила, как бы не веря своим глазам:
— Васёк! Ты ли это? Вот голос точно твой! Какими судьбами?
— Да, я это, я! — отвечал Петрович, — приехал на недельку в гости к друзьям. Да и в родные места потянуло почему-то. Ты-то как?
— Я в порядке, если не считать… — она немного помолчала, — да что там считать, сам видишь. Пока ещё ползаю потихоньку. На жизнь не жалуюсь. А ты, я вижу, вообще бодрячком! Как огурчик молодой с пупырышками.
— Ну, пупырышки уже, конечно, не те, но, в общем, пока в норме. Держусь. Ты в какую сторону путь держишь? Может быть до парка прогуляемся? Как там наша скамеечка? Жива ещё?
— Почему бы и нет, — отвечала Лида, — времени у меня навалом, живу одна, никому ничего не должна, разве что лаборатории при поликлинике. А лавочка на месте — куда же она денется. Частенько на ней посиживаю, да белочек прикармливаю, да голубей гоняю.
7
Они сидели на лавочке и неторопливо беседовали. Школу не вспоминали, как-то неохота им было ворошить то далёкое прошлое. И всё-таки Лида спросила Петровича:
— А ведь ты обещал писать письма, и вернуться сюда тоже обещал.
— А я и писал, но ведь ты не отвечала. Я и забросил это дело. Подумал, что ты на что-то обиделась, а потом и забыла меня.
— Ни одного письма от тебя я не получила. Куда-то они пропадали, и я даже догадываюсь куда. Это всё моя злобная старшая сестрица, наверняка, мир праху её. Она всегда считала, что знает, как будет лучше для меня. Наверное, и здесь решила сделать так, чтобы я побыстрее тебя забыла. А я помнила, и долго помнила. Потому и тебя сегодня сразу же узнала. Твой голос… — Лида замолчала и смахнула набежавшую слезу.