Последняя их остановка была в небольшом городке в горах с посещением знаменитой, по местным понятиям, пещеры. Это была чуть ли не единственная местная достопримечательность, предмет гордости и туристического паломничества. Но, на самом деле, она оказалось сырой и неглубокой дырой в горе, где камни были отполированы многочисленными туристами, а сталактиты и сталагмиты не производили особого впечатления.
Однако, Степановна отнеслась к экскурсии с большим вниманием. Слушала гида, неплохо говорившего на русском языке, восхищалась древними наскальными рисунками и обломками. Петрович же явно скучал и всё тянул её куда-нибудь в сторонку, где было поменьше людей, и можно было просто рассматривать и впитывать в себя дыхание древности.
И Петровичу таки удалось увлечь Степановну в боковой проход, где прямо под ногами журчал ручей, а через небольшое отверстие в самом верху свода пробивался солнечный свет.
Что-то блеснуло у них под самыми ногами среди камушков, омываемых водой. Степановна достала из воды небольшое зелёное стёклышко. Сразу было видно, что этот осколок пролежал здесь довольно долго, так как у него не было острых краёв. Он был как будто отшлифован временем.
— Странно, что никто его раньше не заметил, — сказала Степановна, вертя в руках и разглядывая стёклышко, — можно ведь забрать его с собой? Обычная стекляшка, ведь.
— Вообще-то, конечно, нельзя, — отвечал Петрович, — ведь было строго-настрого сказано, не таскать из пещеры никаких камушков.
— Но ведь это не камушек, а стёклышко, — продолжала настаивать Степановна, — и к нему этот запрет не относится.
— Ладно уж, бери, — проворчал Петрович, — только всё-таки спрячь его подальше, мало ли что.
Степановна так и сделала, и стёклышко исчезло в недрах её бездонной сумки, в которой отыскать что-нибудь было весьма затруднительно, а порой и невозможно.
4
Когда они вернулись домой из путешествия, Степановна даже и не сразу вспомнила про тот осколок. И только, когда искала что-то в своей знаменитой сумке, это стёклышко неожиданно блеснуло на солнце и напомнило о себе. Она тут же призвала Петровича и показала ему находку.
— Смотри, что я нашла! — она повертела осколком прямо перед носом Петровича, и тот невольно зажмурился.
— Ух, ты! А я уж и забыл про него, думал, что ты потеряла этот «раритет» ещё в загранке. Ан, нет! Вот он — живой и невредимый. Дай-ка, я взгляну на него.
Петрович достал из нижнего ящика стола лупу и стал рассматривать стёклышко.
— Если его чуть-чуть полирнуть, и немного придать форму, то может получиться отличная подвеска. К тому же это будет уникальная память о той счастливой поездке. Оправу сделаю из серебра, а цепочка у тебя имеется.
— Было бы замечательно, — улыбнулась Степановна и добавила, — хорошо иметь мужа с правильными руками!
— Спасибо на добром слове, — усмехнулся Петрович.
* * *
Сказано — сделано. Повозиться, конечно, пришлось изрядно. Стёклышко оказалось не совсем простым, только полировальная паста самой высокой твёрдости брала его, да и то с большим трудом. С оправой тоже Петрович повозился изрядно. Стёклышко никак не хотело в неё садиться. Оно как будто дышало — то становилось больше, то меньше. Обычно глаз Петровича не ошибался в расчётах, а тут он промахивался раз за разом.
«Что-то здесь не так, — подумал он, — отложу-ка я работу на недельку, а там, глядишь, и полнолуние!» Луна всегда помогала Петровичу решить подобные проблемы. В полнолуние он обычно чувствовал прилив сил, и удача ему сопутствовала.
Так вышло и на этот раз. Стёклышко как будто ждало своего часа. Оно село в уже готовую оправу раз и навсегда.
5
Степановна высоко оценила работу Петровича и долго разглядывала подвеску, крутила её так и сяк, смотрела на свет сквозь камушек. И никак не могла налюбоваться. Даже похвалила Петровича за такую изящную вещицу и чмокнула его в щёчку.
И буквально на следующий день она отправилась на традиционные посиделки со своими подружками, надев ту самую подвеску и подходящие к ней серебряные серёжки. Всё вместе выглядело великолепно, да и Степановна светилась от счастья.
Уже ближе к полуночи Степановна вернулась домой. Петрович как обычно встретил её на пороге и обнял. И тут же чуть ли не отскочил в сторону.
— В чём дело? Что не так? — воскликнул он, — не молчи, скажи хоть что-нибудь!
Степановна явно была не в духе, и в очень плохом настроении, что случалось с ней крайне редко. Он помог Степановне раздеться, отвёл на кухню и быстро заварил ромашковый чай.