— Может таблеточку? — спросил Петрович.
— Дай мне спокойно посидеть минутку, сейчас это пройдёт. А чай — это очень хорошо! — чуть ли не всхлипнула Степановна.
Они посидели молчком ещё минут пятнадцать, попивая чаёк и похрустывая сухими галетами.
6
Наконец Степановна успокоилась, и потихоньку пришла в себя. Её рассказ был коротким и невнятным. Всё сводилось к тому, что подвеска какая-то неправильная.
— И что же с ней не так? — не преминул спросить Петрович.
— Ты же знаешь нашу девичью компанию, мы всегда жили дружно, избегая острых углов, и жёстких оценок. Эти посиделки были для нас отдушиной. Мы там отвлекались от домашних проблем, старались нести друг другу только позитив и хорошее настроение. Но когда я пустила по кругу эту твою подвеску, что-то в нас всех сломалось. Впечатление у всех было разное — кого-то стёклышко холодило, а кого-то обжигало. Все единодушно отметили уникальность этой вещицы, и… какие-то необычные её свойства.
— Вот и прекрасно! Так что же было не так?
— Не перебивай меня, — сказала Степановна, — дослушай до конца. Когда подвеска пошла по второму кругу, тут такое началось! Уж не помню, кто первый начал, но подвеска оказалась на середине стола, и все уставились на неё. Она легонько поблескивала, а потом как бы погасла и потемнела. И все заговорили разом, перекрикивая друг друга. Вспомнили все свои затаённые обиды, переходили на личности, поливали друг друга грязью. Ужас как это было всё противно! А зло лилось и лилось, и мне показалось, что оно убегает в это треклятое стёклышко, которое как бы наполняется им.
— И что же было дальше? — спросил Петрович, — ведь ничего страшного не произошло! Ну, поругались немного, облегчили так сказать душу, очистились от скверны.
— Если бы так! Ещё бы немного, и мы бы стали таскать друг друга за волосы и раздавать тумаки. Я наконец-таки догадалась, что надо убрать подальше эту подвеску. Схватила её, завернула в платок и упрятала в сумку. Она была холодная как лёд! Да, что там говорить — она была холоднее, чем лёд, мне кажется я обморозила руку. — И Степановна показала Петровичу покрасневшую ладонь.
С тех пор Степановна никогда не вспоминала при нём про подвеску, убрав её с глаз долой.
7
И вот Петрович крутил в руках эту непонятную вещицу, так расстроившую когда-то Степановну, и не мог понять, в чём тут дело. «Подобные загадки не всегда имеют разгадки, — подумал он, — и, может быть, это правильно! Скорее всего, тогда это было простое совпадение. Хотя, как знать, как знать!»
И тут ему пришла в голову довольно нелепая мысль. Петрович задёрнул шторы, достал с антресоли старенький слайдоскоп, и поместил стёклышко на то место, куда помещалась рамка со слайдом. Луч проектора он направил на белую дверь.
Вначале застывшее изображение стало постепенно оживать. На зелёном фоне появились фиолетовые всполохи, хаотичные и не резкие, а затем всё более и более чёткие очертания фигур, сидящих за столом. Всё было так, как когда-то рассказывала ему Степановна. На экране одна за другой показывались её подруги — удивлённые, насмешливые, весёлые, огорчённые, злые. Все такие разные и такие живые.
А вот и сама Степановна что-то пытается объяснить своим подругам. Голосов Петрович не слышал, но очень ясно себе представлял о чём шла речь.
Петрович щелкнул пальцами, и изображение на какой-то миг исчезло, а затем на экране появились неясные фигуры при каком-то странном освещении. Фигуры постепенно приобретали чёткость, и Петрович узнал себя рядом со Степановной. Да, это были они, там в пещере. Они разглядывали стёклышко и о чём-то переговаривались.
Март 2024 года
Глава 13. Раковина
1
Как-то вечером Петрович сидел у себя в гараже и, как он говорил, никого не трогал, а починял примус. Если быть точным, то чинил он какой-то хитрый кухонный комбайн, назначение которого было ему не до конца понятно. В былые времена он хорошо разбирался в бытовой технике, да и была она тогда попроще, без всяких нынешних наворотов и процессорных хитростей. Инструкция на это устройство была давно потеряна, так что приходилось до всего доходить своим умом.
Мало-помалу Петрович добрался до сути, и дело стало спориться. Когда он начал собирать девайс в обратном порядке, то, как это часто бывает, не досчитался одного винтика. То ли он закатился куда-то, то ли его не было там изначально. «Вот ведь бывает такая незадача, — подумал про себя Петрович, — но это же не проблема, у меня таких винтиков навалом!»
Тогда он встал на стремянку и достал с верхней полки жестяную коробку со множеством отделений. Петрович во всём любил порядок, и всегда (ну или почти всегда) знал, где что у него лежит. Правда, с годами частенько случалось второе, и он скорее догадывался, чем знал наверняка, о нахождении той или иной вещицы на дальних полках.